— Значит, это и есть та девушка! — многозначительно протянул Абу, пристально оглядывая ее. — Ну и глупое же создание!
— Я пришла за едой для господина, — пролепетала Индия сладким голоском, не обращая внимания на оскорбление. — Поможешь мне или придется вернуться и объяснить, что ты отказался?
— Вижу, хозяин слишком мягко с тобой обошелся, — мрачно буркнул Абу.
— Повелитель сам знает, что ему делать. Твои слова слишком дерзки, но я пожалею тебя и не стану доносить дею о таком неуважении. Так что он ест утром? Здешняя пища мне не знакома.
Беззастенчиво дыша на нее луком, Абу с ворчанием показал Индии, что положить на поднос.
— Повелитель любит спелую дыню, — приговаривал он, беря синее с белым фарфоровое блюдо.
— Йогурт… — .
Что-то белое, вроде молока, и налито в такую же белую с синим чашу…
— ..хлеб…
На серебряную тарелку легла небольшая лепешка.
— ..мед… Абу достал соты.
— ..и кофе, который кофевар вскипятит в его присутствии. Это все, что он обычно требует по утрам. Если повелитель захочет чего-то еще, обязательно скажет.
Вместо дыни можно принести другие фрукты, господин их очень любит.
— Спасибо, — кивнула Индия, подняла поднос и вопросительно взглянула на евнуха.
— Посмотрим, как ты все запомнила, — улыбнулся тот. — Веди меня в покои повелителя.
Он остался очень доволен, когда девушка безошибочно прошла всю дорогу.
— Молодец! Однако позже я еще раз провожу тебя, чтобы ты завтра не заблудилась.
Они проследовали на небольшую, выложенную изразцами террасу, выходившую в сад.
Индия поставила поднос перед деем, сидевшим за низким столиком. Морщинистый карлик принес жаровню, небольшой металлический горшочек, синюю с белым чашку и блюдце. Опустившись на корточки, он насыпал темные бобы в странный сосуд, который, как обнаружила Индия, оказался мельничкой. Потом залил кофейный порошок водой и поставил горшочек на огонь.
Когда Кейнанреис поел, старый кофевар принес ему чашку ароматного турецкого кофе, щедро подслащенного, почти до состояния сиропа. Дей поднес чашку к губам.
— Убери со стола, девушка, — прошептал Баба Гассан.
— Можешь доесть то, что осталось, — бросил дей и, не обращая больше на нее внимания, продолжал наслаждаться кофе.
— Ешь, — посоветовал Баба Гассан. — Больше ничего не получишь, разве что он разрешит тебе позавтракать на кухне.
Злоба и гнев вскипели в Индии, но приходилось сдерживаться. Она не позволит гордости взять верх над здравым смыслом!
На дынной кожуре осталось еще немного мякоти. Индия проглотила все.
