Как вкусно!
— Что такое йогурт? — осмелилась спросить девушка, взявшись за серебряную ложечку.
— Свернувшееся и скисшее молоко, — ответил евнух. Индия осторожно пригубила. Язык защипало, и девушка сморщила носик. Но на вкус не так уж неприятно.
Она вычерпала все до дна и, видя, что дей почти допил кофе, поспешно запихнула в рот кусок лепешки. Евнух подал господину влажное полотенце для рук и потом вручил его Индии. Та последовала примеру дея.
— Брось на поднос, — велел Баба Гассан, когда Индия вытерлась, — служанка все заберет.
Теперь следуй за деем, но сначала надень на него бабуши и тюрбан.
Дей снова уселся, и девушка подползла к нему с серебряными парчовыми туфлями. Поднявшись, она надвинула на голову дея тюрбан.
— Теперь отступи на шаг и поклонись в знак того, что все готово, — подсказал евнух.
Индия подчинилась, думая, однако, что дей мог бы и сам это сообразить, но мудро придержала язык. Все трое направились в зал, и девушка внезапно с ужасом вспомнила, что полураздета и всякий может видеть ее грудь.
И хотя сознание собственной наготы было поистине невыносимым, она сообразила, что протестовать бесполезно, иначе это плохо для нее кончится.
Она вошли в зал для приемов через маленькую боковую дверь. К дею приблизились Арудж-ага вместе с Томом Саутвудом в турецком облачении. Том потрясение уставился на кузину, но тут же отвел глаза. Как она жаждала поговорить с ним… Жаждала, но не смела. Баба Гассан подвел ее к возвышению, вручил большое опахало из павлиньих перьев на длинной ручке из слоновой кости.
Перья были прикреплены к ручке широким кольцом из филигранного золота.
— Встанешь тут, — наставлял он, — будешь обмахивать повелителя опахалом, пока он будет принимать просителей. Иногда можешь отдыхать, поскольку день выдался душным, но если по твоей вине хозяину станет жарко, я сам тебя выпорю, ясно?
Индия кивнула. Почему они вечно спрашивают, поняла ли она? Неужели считают слабоумной?
Девушка чуть вытянула шею, пытаясь услышать, что говорит Арудж-ага."
"— Завтра мы отплываем, повелитель, — сообщил тот.
— А молодой англичанин? — спросил Кейнанреис.
— Едва не умер от потрясения, когда его приковали к веслу, господин, но пока жив и здоров.
— Пригляди за ним. Если он научится хорошим манерам, я, вероятно, соглашусь вернуть его семье. Не хочется терять богатый выкуп, — заключил дей и обратился к Томасу:
— Вижу, ты похож на истинного мусульманина. Уверен, что честно выполнишь свой долг?
— Клянусь, повелитель, — заверил Том.
