Невольница

— Можно мне воды?

— Стаканы в шкафу над раковиной, вода в кране фильтрованная. Еда, если вдруг передумала, в холодильнике. Одежда в шкафу, полотенца в ванной."

"Гордей оставляет грязную чашку в раковине и выходит из кухни. А я быстро поднимаюсь со стула и иду к раковине. Включаю воду, создавая фоновый шум. И открываю выдвижные ящики кухонного гарнитура. Ножи бросаются в глаза сразу. Здесь целый набор: от маленького для масла до большого. Беру небольшой, засовывая в карман платья. Быстро наливаю себе большой стакан воды и выпиваю почти залпом.

Наливаю еще бокал, потому что жажда не проходит. Желудок неприятно сводит.

— В общем так, Таисия. Ты сидишь здесь тихо и не создаешь себе проблем. И тогда у тебя будет все хорошо.

Вздрагиваю, оборачиваясь. Подонок стоит в дверях, опираясь на косяк. Сердце замирает. Он не мог видеть, как я взяла нож.

— Ты хотел сказать, тебе проблем? — кусаюсь от шока.

— Себе, Таисия, себе, — усмехается, качая головой. И вроде сейчас с виду тот же привлекательный мужчина.

А внутри псих. — И если взяла нож, то будь готова меня им убить, в противном случае качество твоей жизни в этом доме резко ухудшится, — язвительно усмехается. Холодное лезвие ножа прожигает карман.

Гордей отталкивается от косяка и идет ко мне. Взгляд хищный, сумасшедший. С его лица снова стирается обаятельная маска и появляется волчья, опасная. Засовываю руку в карман, сжимая рукоять, отступаю назад, упираясь бедрами в кухонную тумбу.

— Не подходи, — голос надрывается. А подонок смеется.

— Либо отдай мне нож, либо используй его, — вздергивает бровь, протягивая руку и провоцируя меня.

— Просто отойди от меня, — севшим голосом прошу его я. Но Гордей не думает отступать и подходит почти вплотную. От страха и ненависти к этому мужчине вскидываю руку с ножом, угрожая, а у самой губы немеют и по спине скатываются капельки холодного пота.

Конечно, я не убью его. Но не потому, что жалею этого мерзавца. А потому что в общем не способна никого убить.

Рывок — Гордей сжимает мою руку с ножом настолько сильно, до боли, что ладонь разжимается и нож со звоном падает на плитку.

Морщусь от боли в запястье, зажмуриваю глаза. Всхлипываю, пытаясь сдержать слезы отчаяния.

— М-м-м, детка, что же ты такая неугомонная, а?

Замираю, не открывая глаза, когда чувствую, как мужские пальцы аккуратно, притворно ласково убирают волосы с моего лица и заправляют их за уши. Это обманчивая нежность, теперь она меня не подкупает, а наоборот, пугает еще больше.