Невольница

— Кто мой отец? Что вам от него нужно?

— Дмитрий Дымов. Та еще мразь, которая убила множество людей и доставила нам, мягко говоря, неприятности.

Его пальцы скользят по моей спине, оставляя ожоги через тонкую ткань платья.

— Дмитрий Дымов… — пробую это имя на вкус и ничего не испытываю. Нельзя питать чувства к человеку, которого не знаешь, даже если он твой отец. — И вот ты решил использовать меня ради счетов с человеком, которого я не знаю… — выдыхаю, веду плечами, пытаясь стряхнуть с себя его прикосновения.

 — Ты не псих… Ты… — глотаю слова. — Это мерзко — использовать меня.

— Жизнь несправедлива, Тая… — иронично усмехается.

— А если ему плевать на меня?

— Надеюсь, мы скоро об этом узнаем.

— А ты кто? Что тебя связывает с моим отцом? — спрашиваю и нервно усмехаюсь, потому что сама себе не верю. Когда этот триллер закончится?

— Это лишняя информация для тебя. Меньше знаешь — целее будешь.

Киваю.

— Можно мне позвонить бабуле? — спокойно прошу я. Аппетит пропал.

— Можно, — выдыхает мне на ухо.

 — Небольшая предыстория, — убирает мои волосы в сторону. — Еще ночью твоя бабушка получила от тебя сообщение о том, что ты решила уехать с друзьями в небольшое путешествие. Учти это при общении, если, конечно, хочешь, чтобы она тебе поверила.

— Ты отправил моей бабушке сообщение еще ночью? — дергаю головой, избавляясь от его прикосновений. Поворачиваю голову, чтобы заглянуть мужчине в глаза.

— Не надо было? — вздергивает бровь.

— Ну правильно, бабуля бы уже подняла шум, сообщила бы в полицию.

Подстраховался?

— Поразительная логика, Тая, — качает головой. — Я пожалел сердце невинной старушки. Но если хочешь, мы можем ей больше не звонить, чтобы она подняла шум и начала нервничать, — отходит от меня.

— Ладно, я поняла! Спасибо. Можно я ей сейчас позвоню? — нервно прошу его.

Гордей вынимает свой телефон.

— Диктуй номер.

Диктую, потому что номер бабули — это мой старый номер, и я знаю его наизусть.

— Говоришь на громкой, из моих рук. Ничего лишнего. На разговор всего три минуты.

Не успеешь — связь обрывается. Скажешь то, что мне не понравится, связь тоже оборвется, но уже навсегда, — холодно сообщает он, снимая маску добродетели.

Молча киваю. Сейчас не в моих интересах его злить. Гордей только кажется обаятельным, но я уже знаю, что это искусная игра.

Он нажимает дозвон, тяну руку к телефону, но Гордей качает головой и сам подносит телефон к моему лицу.

От каждого гудка мое сердце то замирает, то ускоряет обороты.