Невольница

— Не смей меня трогать! — пытаюсь вырваться, но мужчина вжимает меня своим телом в стену, выбивая из легких кислород.

— А то что? — оскаливается, провоцируя меня. И я не нахожу ничего лучшего, как размахнуться и залепить этому подонку пощечину, отбивая собственную ладонь. Его лицо дергается, на щеке остается красный след. И я замираю, ожидая сдачу. — И это тоже возбуждает, — усмехается мне в лицо. — Очень, — его голос хрипнет.

Закрываю глаза, сглатывая. Мне кажется, вот именно сейчас внутри сработал щелчок и я выключилась.

Злость, ярость, отчаяние, желание бороться с этим мужчиной сходят на нет. Я просто хочу, чтобы он больше меня не трогал.

— Просто отпусти меня наверх, пожалуйста, — шепчу ему, всхлипывая. Тишина, его дыхание обжигает мое лицо.

Гордей отступает, и я глотаю воздух, словно не дышала все это время.

— Расслабься, детка. Я отлучусь до завтра. Ты под охраной, но дом в твоем распоряжении. Поужинай нормально. Ты же голодна. Парни тебя не тронут, если не дашь им повод. И лучше не провоцируй их, поверь, они не будут с тобой столь аккуратны, как я, — кидает он и выходит из гостиной на улицу, а я сползаю по стене на пол.

Так бывает, когда перенервничаешь и нет сил даже на анализ происшедшего.

Глава 7

Гордей

Страх и боль — лучшие способы управления людьми. К сожалению, в наше время не придумали ничего более гуманного.

Моя цель — не запугать эту девочку или сломить ее. Страх должен держать ее в напряжении, чтобы она не наделала глупостей и не разрушила мои планы. Все просто: если дать женщине волю, то она сядет на шею.

Но если держать ее на коротком поводке и показать, что будет, если откажется играть по правилам, то она станет более управляемой.

Страх — это тонкий инструмент, требующий точности ювелира. Им не ломают, а манипулируют. Страх напоминает женщине, что она жива, пока я дозволяю.

Главное — не позволять жертве думать, что страх безоснователен. Пусть боится собственного воображения.

Но даже страх требует надежды. Иначе он перестает быть оружием, и нить управления обрывается.

Паркую машину на стоянке салона «Черная орхидея». Разминаю затекшую шею, пытаясь избавиться от напряжения и ноющей боли в затылке. Физически я относительно здоров, если не считать моего небольшого изъяна в виде хромоты, которую уже никак не исправить. Нерв задет и не подлежит восстановлению. Это мое пожизненное напоминание о Дыме.

Еще одно напоминание, не самое страшное и болезненное.

Напряжение и головные боли — последствия моего образа жизни.