Невольница

И я избавляюсь от них, как умею.

Нажимаю кнопку звонка. Перезвон, поднимаю голову на камеру над дверью. Щелчок магнитного замка. Дверь открывается, прохожу внутрь небольшого холла, в котором всегда пахнет сандалом и бергамотом.

— Добрый вечер, — тихо здоровается со мной Милена, на самом деле это не ее настоящее имя. Здесь не принято раскрывать личности. У Лидии все конфиденциально. Окидываю взглядом девушку. Она, как всегда, в «униформе», которая состоит из кожаных ремней, оплетающих ее тело, совершенно не скрывая интимные детали.

— Лидия у себя?"

"— Да, конечно, она вас ожидает, — улыбается Милена и провожает меня. На самом деле сопровождение мне не нужно, я знаю этот элитный притон до мелочей, но Лидия фанатка антуража и ритуалов. От того ее бизнес процветает уже не один год.

Милена идет впереди, я за ней, любуясь ее упругим задом, который я не раз натягивал.

Мы проходим по коридору мимо комнат. Девушка открывает для меня черную матовую стеклянную дверь и пропускает вперед «в святую святых» Лидии.

Прохожу. Дверь за мной беззвучно закрывается. Здесь ничего нового. Комната — кокон из полумрака, где воздух пропитан ароматом миндального масла. Стены обтянуты черным бархатом, поглощающим звуки. На большом постаменте находится ложе, а балдахин с тяжелыми складками ткани отбрасывает узорчатые тени, словно паутина. Мраморный черный пол с серебряными узорами. В утопленном на небольшом возвышении массивном джакузи уже бурлит теплая вода, растворяя кристаллы соли.

В углу «игровая»: кожаная кушетка с ремнями из мягкой замши, блеск хромированных цепей на стене и аккуратно свернутые плети с рукоятями из слоновой кости. Потолок зеркальный, чтобы «жертва» видела себя со всех сторон: беспомощной, прекрасной, застигнутой врасплох собственным отражением.

Лидия стоит возле ниши со стеклянными полками, перебирая флаконы с маслами, где смешаны афродизиаки и миорелаксанты.

Скольжу взглядом по ее огненно-рыжим волосам, собранным в тугой высокий конский хвост, тонкой белой шее, ровной спине, лопаткам, бедрам, прикрытым прозрачным черным пеньюаром, под которым вместо белья тоже кожаные ремни, подчеркивающие грудь, оплетающие бедра и стройные ноги.

Кидаю рубашку в кресло, делая глубокий вздох.

Это не комната. Это сцена, где боль переливается в наслаждение, а контроль маскируется под заботу. Но, как бы парадоксально это ни звучало, только здесь я по-настоящему расслабляюсь.