Невольница

Комната оказывается большой спальней с бежевыми стенами, ковром на полу, большой кроватью с бирюзовым бельём и множеством подушек. Возле окна, завешенного шторами, стоят кресла, между которых расположен круглый стеклянный стол.

— В ванной есть свежие полотенца и все необходимые, — сдержанно сообщает мне девушка. — В графине чистая вода. Хотите что-то ещё? Чай, сок, ужин? — предлагает мне она.

Вот это сервис для невольницы. Надо поставить пять звёзд этому отелю для пленниц.

Отрицательно качаю головой.

— Если всё-таки что-то захотите, просто нажмите кнопку, — указывает на небольшую кнопку на стене у кровати.

Киваю, обнимая себя руками. Мне не холодно, но всё равно трясет так, что стучат зубы.

Регина выходит, закрывая за собой дверь. А я выжидаю минут пять и кидаюсь к двери, проверяя, закрыта ли она.

Открыта. В коридоре тусклый свет и тишина. Но какой в том смысл? Этот дом — неприступная крепость с кучей охраны.

Закрываю дверь.

Иду в ванную, тут тоже белый мрамор с вкраплениями серебра.

Стягиваю с себя халат, кидая его на пол и начиная чувствовать тело, голова болит, мышцы ноют. Холодно, кожа покрывается мурашками, трясёт так, словно я припадочная. Настраиваю воду в душевой кабине из матового стекла и встаю под тёплые струи. Ноги не держат, и я сначала упираюсь в кафель руками, а потом и вовсе сползаю на пол, чувствуя, как вода бьет по спине. Вздрагиваю, обнимая колени руками, начинаю рыдать навзрыд.

Ой, мамочки… Остановите эту планету, я сойду.

Проснусь я, наконец, или нет? Кошмар затянулся.

Глава 18

Таисия

Я не помню, как вышла из душа, как добралась до кровати и уснула. Предпочла бы вообще ничего не помнить из вчерашнего дня.

Просыпаюсь, оттого что слышу присутствие в комнате постороннего. Открываю глаза, понимая, что лежу на животе, обнимая подушку. Фокусирую взгляд и вижу, как из комнаты выходит женщина в медицинской форме, тихо прикрывая дверь.

Я действительно сошла с ума, и меня, наконец-то, заперли в психушке? Снова прикрываю глаза, пытаясь отличить сон от реальности, но распахиваю веки, когда понимаю, что рядом со мной кто-то лежит.

— Тихо, не дергайся так, — хрипло выдыхает он."

"И я замираю. Он лежит на правой стороне кровати, на спине, в одних легких серых спортивных штанах. Его раненое плечо заклеено большим квадратным пластырем. Глаза прикрыты, дышит ровно, но глубоко. Немного бледный.