Невольница

Ты же этого хотела?

— Я хотела, чтобы все, что произошло за последние дни, было всего лишь страшным сном, а не реальностью.

— Такова, сука, судьба.

— Так, стоп! — снова упираюсь ему в грудь. — Не гипнотизируй тут меня своим голосом. Что-то не сходится в твоих словах. Зачем мне маячок, если я буду всегда с тобой и ты меня не отдашь?

— Для того, чтобы, пока мы будем вести диалог с Дымом, наши люди отследили локацию."

"— Правда? — сама обхватываю ладонями его лицо. — Все правда будет хорошо?

— Да, — положительно моргает.

***Конечно, я до конца ему не поверила. Но другого выхода у меня нет. Хотел бы Гор меня отдать, уже давно упаковал бы и отправил папаше.

Радует в этой ситуации меня только то, что я действительно написала это чёртово «завещание» и в случае моей смерти всё перейдет детскому благотворительному фонду. Какая-никакая гарантия. Настораживает кулон на моей груди в виде вырванного сердца, но я тереблю его, словно оберег, всю дорогу до места встречи с отцом. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что уже через несколько минут загляну в глаза человеку, который убил мою мать и планирует убить меня.

Хочется вживую увидеть эту тварь. Того, из-за кого я всё это переживаю.

— Сигнал не глушится? Мы скоро будем на месте, — сообщает кому-то Гор по телефону. — Хорошо, — выдыхает. — Снайперы наготове?

А я сглатываю, но в горле всё равно першит от сухости. Тянусь к бутылке с водой. Я до сих пор в шоке от перестрелки, которая застала нас в загородном доме. А теперь, получается, сама, добровольно еду в эпицентр ада.

— Зачем ты меня заставил надеть это чёртово платье? Чтобы умереть красивой?

— Ты не умрешь, — сквозь зубы отвечает мне Гордей. — Женщина чувствует себя увереннее, если на ней дорогое платье.

— А оно дорогое? — на нервах задаю глупые вопросы.

— Посмотри на меня, — Гор хватает меня за подбородок, поворачивая к себе. — Дыши ровно и размеренно. Запомни три вещи: ни в коем случае не отходи от меня, ничего не говори, даже если спросят, я отвечу за тебя сам, и слово «Марта».

Как только я его произношу, ты считаешь про себя до трёх, падаешь на пол и закрываешь голову руками. Возможно, оно не понадобится, — спешит успокоить меня, поскольку мои глаза распахиваются, а губы издают судорожный всхлип. — Просто запомни. Что бы я ни сделал и ни сказал, не пугаться, не паниковать и не бежать в истерике сломя голову. Я буду. Говорить. Неправду! — выделяя каждое слово, произносит он.

Положительно моргаю, не в силах выдавить из себя слова.