Невольница

Я увидел дом со светом и начал перелезать через забор. Снимала с этого забора меня уже охрана. Чиновник оказался хороший мужик, накормил меня и оставил ночевать до утра, ибо я не говорил, откуда сбежал. А уже утром за мной приехала мать и гнала домой прутом, который сорвала с ближайшего дерева, — снова усмехается. — Вот такая ирония судьбы, Таисия, — выдыхает."

"А я замедляюсь, отказываясь идти дальше, поскольку в нескольких метрах от нас красивое искусственное озеро, рядом с ним большая резная беседка с прозрачным балдахином, который колышется на ветру.

В беседке круглый стол, накрытый белой скатертью. На столе чайный сервиз, фрукты и закуски. Вокруг стола четыре чёрных бархатных кресла с высокими спинками. На одном из них сидит здоровый бородатый мужик. Нет, не полный, а именно мощный, как бык. С огромными плечами, широкой грудью и мощной шеей. На нем черная рубашка, распахнутая на груди. Он курит сигарету, небрежно стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Рядом с ним стоит девушка в униформе и наливает чай. За беседкой по кругу стоят еще три мужика в камуфляже с наплечной кобурой, в которой оружие.

Гор тянет меня к беседке, и я иду на ватных ногах.

Даже не сомневаюсь, что это мой отец, хотя совсем его не помню. Во-первых, он точно такой же, как я видела во сне. Во-вторых, моя мать была художником и чаще рисовала портреты мужчин. И все они были похожи на этого человека.

Что это было с ее стороны?

Она настолько была на нем помешана?

Почему? За что?

В моей голове никак такое не укладывается.

Но судить ее я уже не могу…

Нас тормозит один из охранников, выставляя руки вперед. Останавливаемся.

— Не обессудьте, — слегка усмехается Дым. Мне почему-то даже в мыслях не хочется теперь называть его отцом. — Тяжелые времена требуют отчаянных мер, — Дым разводит руками, словно извиняется.

Охранник проходится по нашим телам ручным металлоискателем, а я интуитивно сжимаю на груди кулон, боясь, что его обнаружат. Но охранник отходит от нас, ничего не обнаружив.

То есть, получается, вокруг нас вооружённые люди, а мы «голые»?

Перевожу взгляд на Гордея.

Я надеюсь, он понимает, что делает. Гордей подводит меня к столу, отодвигает кресло, помогая сесть, и располагается рядом со мной. К нам тут же подходит девушка и наливает горячий чай. А пока она это делает, Дым складывает руки на стол, сжимая их в замок, и пристально с полуулыбкой рассматривает меня. Отчего мне становится не по себе. Словно сама смерть смотрит мне в глаза. Сглатываю.