Невольный брак

Его лицо приобрело тот же оттенок, что и у лежащего на полу бордового ковра. — Нет! Не может быть! Он не мог так со мной поступить! Разве у нас мало имений и особняков? Что это еще за шутка?

— Лэр Тонли, успокойтесь, — твердо проговорил Генри, пытаясь охладить пыл Ламира. — Завещание вашего отца не подлежит пересмотру и не может быть оспорено ни одним судом. Для вас обоих у меня имеются два запечатанных конверта. Возможно, в них найдется объяснение его поступку."

"— Как я могу успокоиться, когда меня выгоняют из собственной же комнаты?! — дознаватель выхватил из рук поверенного письмо, бросил на меня короткий холодный взгляд и стремительно покинул кабинет, оглушительно хлопнув дверью, так и не дослушав до конца последнюю волю отца.

Генри поджал губы, словно в чем-то был виноват, и протянул мне второй конверт, совсем тоненький. Я прижала его к груди как самое ценное и дорогое, что у меня осталось, и направилась к себе. Едва переступила порог комнаты, села в кресло у окна, взломала с хрустом сургучную печать и дрожащими пальцами достала сложенный вчетверо листок бумаги, исписанный красивым каллиграфическим почерком.

Я с трудом сдержала набежавшие слезы и, тяжело вздохнув, погрузилась в чтение:

«Моя милая и дорогая Айрис.

Если ты читаешь сейчас это письмо, значит, я наконец обрел покой. Не проливай по мне лишний раз слез, не трать драгоценное время, а соберись с силами и займись личной жизнью. Наверное, мой сын в данную минуту вне себя от гнева. Однако Ламир, как и подвластная ему стихия, быстро загорается, но так же быстро и угасает.

Главное, чтобы мой мальчик не позволил долго тлеть поселившейся в душе обиде. Если вы соедините свои судьбы, то осуществите самую заветную мою мечту. Помни: счастье отныне только в твоих руках! И не забывай, что ты его достойна! А теперь, как бы ни было страшно, отправляйся на поиски моего сына и заключи с ним первую сделку: обменяй право посещать библиотеку на его личные покои. Сделай все от тебя зависящее, но не дай ему поселиться в другом крыле. Дорогая, ты всегда в моем сердце.

Люблю, целую, Аарон Тонли»

Пусть мне сейчас было не этого, следовало поступить так, как завещал бывший советник. Я не позволила себе всплакнуть, а разгладила складки на платье и, спрятав в ящик письменного стола конверт с последним обращением супруга, покинула комнату. От меня требовалось совсем немного, но время шло, а я стояла с занесенным для стука кулачком и прислушивалась к звукам по ту сторону двери.