Невозможный Роман

Поляков прошел до конца дорожки и замер, не зная, что делать дальше. Очень вовремя зазвонил телефон. Макаров! А этому что надо в субботу? Оказалось, тот приглашал его на мальчишник.

- По какому поводу?

- Да без повода! Ленка с Юлькой к матери умотали, а я в кои веки один.

- Вырвался на свободу, значит? Ну, извиняй, Арт, я не в городе.

- Снова в Иванковичах торчишь?

- Торчу. Встречался, вот, с ландшафтным дизайнером. Да и так… полно работы.

Роман так и не рассказал другу, что на самом деле заставляло его возвращаться в Иванковичи вновь и вновь.

- С ландшафтным дизайнером? Аленка Марченко, что ли? Слышал, она с мужем развелась.

- А… Ну, тогда это все объясняет.

- Что именно?

- Её интерес ко мне. Кажется, он даже превышает её интерес к проекту, и это меня напрягает все сильней.

- Напрягает? Внимание такой бабы? – заржал Макаров. - Кто ты, мужчина? И где мой друг?

- Не смешно, Артур, правда. Ты же знаешь, какие ставки на кону, а она какой-то херней страдает.

- Ну, так дай бабе то, что она хочет, и она переключится на проект.

Что, от тебя убудет?

- Боюсь, что она хочет слишком многого.

- Думаешь, все серьезно? Хотя… почему нет? Брошенка на тропе войны. А ты – жених хоть куда. Конечно, не олигарх, как ее бывший, но тоже очень даже. Интересы, опять же, схожие… - пустился в рассуждения Артур.

- Ты серьезно? Да я в жизни не женюсь на такой, как она! Какие общие интересы, Арт, ты шутишь? Она же страшная… как паучиха. Бррр… В том, что касается дела – это пожалуйста. А в остальном…

Глаша отступила от окна в ванной.

Негнущимися пальцами кое-как открыла дверь и спряталась за ней, как за ширмой. В ушах звенели последние слова Романа, или… что это звенело? Возможно, осколки ее хрустальной мечты, которые рассыпались по сторонам, когда та разбилась? Плакать нельзя. Нельзя проявлять слабость. Ничего ведь не случилось, так? Он и не обещал ей ничего такого. Правила игры были изначально понятны. И то, что она придумала что-то… и то, что влюбилась – это ее проблемы, так?

Аглая сглотнула огромный колючий ком, собравшийся в горле, но стало лишь хуже.

Её стало мутить. Перед глазами промелькнули картинки прошлого. Ганапольский… он ведь примерно то же самое сказал своей любовнице. История повторяется, выходит так? С той лишь разницей, что Генка ее с самого начала обманывал, а тут… она обманулась сама. Тошнота подкатила к горлу. Глаша волчком крутанулась на пятках. Одной рукой рванула на себя проклятую дверь, другой – зажала рот.