Онлайн-библиотека книг
- Эта серая мышь? Тебя?
- Я, конечно, польщен твоей верой в мою мужскую привлекательность, но... представь себе, да!
- Не могу представить, - честно сознался Макаров, - ты меня разыгрываешь?
- Нисколько.
- Боюсь даже предположить, что могло тебя заставить на нее позариться. Неужто все другие бабы освоены?
- Ну, признаю, это вышло случайно. А тут она - даже не мечтайте. Вы - последний мужчина на земле, с кем бы я хотела очутиться в постели.
Несколько секунд Артур испытывающе смотрел на Полякова, но убедившись, что тот не шутит, захохотал в голос.
- Черт! А она мне нравится... Кто бы мог подумать! Я дожил до того момента, как тебя прокатили.
- Ну, это мы еще посмотрим, - сощурился Роман. - Мы с Глашей, между прочим - друзья!
- Серьезно?
- Угу. Это её идея. Так и говорит, могу вам, сударь, пожаловать лишь свою дружбу.
Макаров хрюкнул и завалился на подлокотник.
- В общем, перчатка брошена, да, Поляков? А что, может, это и к лучшему. Проучишь. Эта Глаша, еще когда взялась тебя шантажировать, заработала на орехи.
Роман нахмурился. Ничего такого он не планировал. Ни проучивать ее, ни наказывать. Впрочем, кого он обманывает? Поначалу, конечно, его план был именно таким. Ведь была задета его мужская гордость, а это вам не шутки. Но... в какой-то момент все изменилось. Может быть, для этого ему нужно было узнать Глашу получше, разглядеть в ней то, что далеко не с первого раза бросалось в глаза?
Дерьмо! Только этой романтичной чуши ему и не хватало для полного счастья!
- Ты лишь не забывай, кто нам её протежировал, - вдруг посерьезнел Арт.
- Блядь, - выругался, зарываясь рукой в волосы.
- Ну, на крайняк, вы и впрямь можете остаться друзьями.
- Очень смешно! Ты, кстати, не выяснил, каким она боком к Кошманам?
Макаров виновато покачал головой:
- Прости, брат, совсем замотался.
Роман кивнул, вернулся в кресло. Постучал карандашом по столу и скомандовал:
- Ну, вот и рассказывай, что тут без меня было. С Кантимировым разговаривал?
- Угу… Весь мозг мне съел этот придурок…
В общем, разговор перешел на рабочие моменты, и до поры до времени Поляков только о работе и думал.
