— А я думаю, лучше заранее потренироваться, — сказал и тут же начал тренироваться: — Может быть, всё-таки налить тебе сока, Лера?
Она ещё к «ты» не привыкла, а тут «Лера». Опять стало волнительно не по себе. Как у него это так легко получается? У Валерии пока язык не поворачивался обращаться к нему на ты. Субординация, чёрт её бери.
— Нет, дьер Ян, сока по-прежнему не хочу.
— Просто Ян.
— Дьер Ян, — упрямо повторила Лера.
Он отставил стакан. Подсел поближе.
— Ты что, меня боишься? — тёмные глаза смотрели насмешливо.
— Потому что я ректор?
— Ни капли не боюсь. Хоть сто раз ректор.
Он провокационно поправил прядь её волос и так и оставил ладонь на шее. Большой палец легонько гладил кожу. Нежно и щекотно.
— Лера… — повторил настырно.
Ласково. Нагло. Собственнически.
Да это пытка — слышать своё имя, произнесённое дьявольским шёпотом. Его ладонь поднялась выше — на щёку. Теперь большой палец коснулся уголка губ. Тоцкий показывал, что ждёт от неё своё имя.
Она сглотнула нервно.
— й-Ян…
Он резко втянул воздух.
Как будто на него накатил приступ злости или удовольствия. В его тёмных глазах всколыхнулось тёмное пламя. Он потянулся к ней…
Дверца экипажа неожиданно распахнулась… Что, уже приехали? Лера была так увлечена «тренировкой», что ничего не поняла. Где они?
Глава 47. Коррида!
Рядом с распахнутой дверью экипажа материализовался мужчина в стильной бордовой ливрее.
— Рад приветствовать Вас в нашем клубе, лерра Валерия, — поставлено радушным голосом произнёс он.
То есть экипаж прибыл всё-таки в клуб? Никаких неожиданностей? Лера поднялась с диванчика, чтобы выбраться наружу.
В голове до сих пор был лёгкий туман. Тяжело ей далась репетиция неофициального обращения к Тоцкому."
"— Мы всегда бесконечно счастливы принимать в нашем клубе представителей уважаемого семейства Ольшанских, — выдал новую порцию елея швейцар и протянул руку, чтобы помочь Лере спуститься по ступеням экипажа. — Ваш отец уже ожидает вас.
Он так старался, что у Валерии невольно создалось впечатление, что ей здесь действительно несказанно рады.
Хотя умом она, конечно, понимала, что чрезвычайное гостеприимство вызвано ни чем иным как тугим кошельком Ольшанского.
Она ступила на землю, услужливо поддерживаемая швейцаром. Тоцкий выпрыгнул следом, явно недовольный, что его обязанности по проявлению повышенного внимания к Лере взял на себя обладатель ливреи.
Тот в свою очередь поглядывал в сторону Тоцкого достаточно равнодушно. Видимо, оплачено было только радушие в адрес Леры.
