Доминик взял отца за руку и взглянул на него.
— Папа… они все такие грустные. Почему?
И тут все поняли, что Доминик необычный ребенок. Другой бы не заметил ничего, кроме радости членов всей семьи по поводу встречи. Этот мальчик понимал куда больше.
И тут Микаел спросил:
— А дед? Уже много лет мне хотелось увидеть моего деда. Неужели я…
— Нет, ты не опоздал, Микаел, — сказала Лив. — Твой дед, мой брат Аре, лежит тяжело раненый в соседней комнате. На него упало дерево, когда рубили лес.
— У меня было какое-то предчувствие, — сказал Микаел.
— Когда это случилось?
— Почти месяц назад.
Он задумался, потом кивнул.
— Именно тогда Доминик сказал, что нам надо торопиться сюда. Я же решил, что речь идет обо мне.
— Я вижу, что ты нездоров, Микаел, — сказал Маттиас. — Что-нибудь серьезное?
Бросив торопливый взгляд на своего сына, он беспечно произнес:
— Не думаю.
Все поняли.
— Ты должен знать все, — сказал Бранд. — Мы все тяжело переживаем трагедию, происшедшую в лесу. Сын тети Лив, Таральд, пытался оттащить моего отца в сторону от падающей ели.
Дерево задело и его.
Микаел растерянно переводил взгляд с одного на другого.
— Значит, он…
— Нет, ему не удалось отскочить…
— Твой отец? — спросил он, повернувшись к Маттиасу. — И муж Ирьи, не так ли?
— Да, — ответили те.
— Мне тяжело об этом слышать.
— Таральд уже три недели покоится в земле, — спокойно произнесла Ирья. — Скорбь о нем превратилась в прекрасные воспоминания. И теперь мы делаем все, чтобы спасти дядю Аре.
Лив встала.
— Пойдемте же! Я хочу присутствовать при встрече Аре с его шведскими родственниками.
Матильда, жена Бранда, дежурит возле него. Я заменю ее. Ах, этого дня он ждал целых двадцать лет! Его очень огорчало то, что он сойдет в могилу, так и не увидев тебя.
— Значит, он… безнадежен?
Лив вздохнула.
— Боюсь, что это так.
С ними пошли все, кому хватило места в спальне, когда-то принадлежавшей Тенгелю и Силье, а потом Тарье, отцу Микаела.
Женщина, напоминавшая саму Матерь Землю, встала и приветствовала их.
Аре неподвижно лежал в постели.
Его лицо было почти таким же белым, как его волосы и борода. Но темные глаза горели.
— Аре, — мягко произнесла Лив, — к тебе пришли.
Старик посмотрел на Микаела, потом на Доминика, потом снова на Микаела. Все остальные молчали.
— Добрый день, дед, — тихо сказал Микаел. Глаза Аре наполнились слезами. Он протянул руку и взял за руку внука.
— Я знал, что ты когда-нибудь придешь, — сказал он. — Я боялся только, что это будет слишком поздно.
