Он играл на Липовой аллее, в Гростенсхольме и в Элистранде с пятью своими братьями и сестрами: Лене, которая была на год старше его, пятилетними Никласом и Ирмелин, четырехлетней Виллему и маленьким Тристаном. Находясь под постоянным присмотром дома, всегда одинокий, Доминик теперь был счастлив.
Анетте устроили еще одну взбучку — и на этот раз это сделал Александр. Речь шла о писательском даровании Микаела.
— Скальд? Поэт? — со страхом и отвращением произнесла она. — И это — занятие для Микаела? Такие люди живут по милости других, это же просто шуты и скоморохи! Нет, такого стыда я не переживу!
Александр был в ярости.
— А кто же, по-твоему, вносит в нашу повседневность красоту? Кто создает все те прекрасные вещи, которых так много в твоем доме? Кто описывает жизнь и мир в словах и красках? Кто радует и волнует тебя до слез, когда у тебя появляется потребность заглянуть за серый, унылый горизонт повседневности? Художники или, если тебе угодно, шуты. Что отличает обстановку замка от обстановки лачуги? Изысканные произведения ручной работы, драпировки, деревянные конструкции, украшения из металла.
Если бы на земле не было творческих людей, не было бы никакой разницы между замком и сараем. Все было бы одинаково серым и печальным. Пойдем со мной!
Он взял ее за руку и повел в прихожую.
— Взгляни на эти портреты! Их написала прабабушка Микаела, Силье. Я сам увез отсюда одну картину, написанную ею, и теперь она украшает одну из стен в Габриэльсхусе и вызывает всеобщее восхищение, в том числе восхищение короля и королевы.
Моя теща Лив тоже очень способная художница, но она бросила рисовать с тех пор, как один тип с такими же негативными взглядами, что и у тебя, убил в ней радость творчества. В роду Оксенштерна, который ты так высоко ценишь, были, насколько мне известно, скрытые скальды. Они не осмеливались заявить о себе. Ты, что, совсем не читаешь книг?
— Конечно, читаю! Я получила очень хорошее воспитание!
— Значит, читать книги это хорошо? А писать — плохо? Вот здесь лежат записи Микаела, сделанные им до того, как он решил покончить с собой именно по той причине, что не мог найти своего места в жизни.
Прочитай их — и после этого называй его шутом! Кстати, профессия шута не относится к числу презираемых.
Анетта задрожала. Она питала большое уважение к происхождению Александра, и получить от него такой нагоняй…
Покорно, со слезали обиды на глазах, она села и начала читать.
В тот же вечер она пошла в Элистранд к Александру, взяв с собой записи.
