Доминик ничего не ответил. И Микаелу оставалось только гадать, как много понимает его сын. Или, вернее, чувствует.
10
Едва на востоке забрезжил рассвет, Микаел разбудил сына, осторожно коснувшись его плеча. Доминик уставился на него заспанными глазами, но тут же все понял. Микаел помог ему застегнуть рубашку — ведь у взрослого это получается лучше, чем у мальчика.
— У нас нет времени на еду, — прошептал он. — Я взял с собой продукты, а твою одежду упаковал в седельную сумку.
— Вы написали маме?
— Да. Вот письмо.
Я оставлю его на твоей постели.
Мальчик спокойно кивнул. Письмо выглядело солидно. Проблема была с Троллем. Им пришлось заманить его на кухню с помощью увесистого куска мяса, чтобы тот не выл, что его не взяли. Микаел долго сидел на корточках, прижавшись головой к собачьей морде.
И вот они улизнули из дома. Он помог сыну сесть на коня, который уже стоял наготове, и они поскакали. Им предстоял долгий, долгий путь.
Микаел крепко прижал к себе Доминика, мысленно молясь о том, чтобы в дороге его не настиг приступ.
Но он все же боялся, что это произойдет. Последнее время приступы были очень частыми, и во время них смотреть на него было неприятно. Он пережил один такой приступ в постели Анетты. Ценой огромного напряжения сил ему удалось погасить его, чтобы она ничего не заметила.
В тот раз тьма опять настигла его. Она закрыла собой все вокруг, все огромное пустое пространство, словно огромная, разинутая пасть, готовая поглотить его. И то, что раньше маячило вдали, теперь переместилось в самый центр картины.
Он знал, что это такое, не осмеливаясь дать этому названия.
Теперь все его вещи были перенесены в спальню, Доминик же вернулся в свою комнату. Мальчик сделал это без всякого протеста, лишь на его красиво очерченных губах появилась легкая, беспричинная улыбка. Микаел часто гадал, о чем думает этот мальчуган.
Сам же он был озабочен тем, как ему следует вести себя с Анеттой. Она была по-прежнему под впечатлением от визита Анри и болтала без умолку, но постепенно успокоилась.
Уже лежа в постели, Микаел протянул руку и погладил ее плечо. Но заметив, что она вмиг окаменела, он оставил ее в покое. Поздней ночью у него начался приступ, во сне, и он был уверен в том, что она этого не заметила.
Ему оставалось только гадать о том, что она скажет по поводу его письма.
Анетта проснулась, когда они были уже далеко от дома и, проскакав верхом несколько часов, остановились на постоялом дворе.
Микаела рядом с ней не было.
