Невыносимый
1 прочтение
– Раз уж ты все сам можешь, сам и карауль свои вещи.
Ловлю ее на полпути.
– Это у меня-то выходка дурацкая? – возмущается, поворачиваясь ко мне лицом – У меня? А «молиться» на фотографию бывшей изо дня в день из года в год не по-дурацки, по-твоему? Да кто еще из нас ненормальный!
Звучит, как ревность. Неожиданно. Даже для меня самого. Именно поэтому не спешу с ответом. Сперва с шумом втягиваю в себя побольше воздуха. А то вдруг тут кислорода маловато, неспроста же жарко, и у нас обоих мозг отказывает, вот и несет всякую чушь.
– С тех пор, как узнал о сыне, веришь или нет, ни разу не вспомнил. До того дня, пока ты сама не вытащила этот журнал, – наконец, нахожусь со словами, вместе с тем разворачивая ее к себе лицом. – И храню я его не потому, что «молюсь» на свою бывшую. А если ты все равно так считаешь, то значит до сих пор ничего не поняла обо мне.
Отпускаю. Бежать ей все равно некуда. Позади – кровать. Путь к двери – только через меня. Руки свои освобождаю тоже неспроста. Вместе с последними словами, дергаю за полы клетчатой рубашки, не утруждая себя разбором и сохранностью множества пуговичек, которые банально разлетаются, оторванные.
– Ты что творишь? – тут же перехватывает девушка полы поврежденной одежды, отшатываясь от меня подальше.
– Я? – переспрашиваю, хотя в ее реакции не нуждаюсь. – Всего лишь упрощаю.
Все-таки, сколько бы времени не прошло с тех пор, а все равно предательство брата режет, как наживую.
Девичьи губы округляются в вопросительном «что», невольно отступая от меня на еще один шаг.
– Не собираюсь я с тобой никого заделывать! – добавляет уже вслух, сильнее кутаясь в клетчатую ткань. – И бывшую твою я не вспоминаю. Вот еще! Делать мне больше нечего, как о кикиморе этой зеленоволосой думать! Будто у меня других забот нет.
Еще один мой шаг вперед, ее – назад. Дальше некуда. Кровать упирается ей в ноги. Девчонка закономерно падает на пружинистое ложе, стоит мне склониться над ней.
