Невыносимый

– Ладно, – сдается Тая. – Но только сегодня, – добавляет строже непосредственно для сына. – И чтобы никаких выкрутасов мне там!

– Да! – радостно подпрыгивает тот, а после обнимает ее за ноги. – Спасибо.

Не проходит и минуты, как мы остаемся одни. Девушка почти сразу уходит на кухню, где замирает, уставившись отсутствующим взглядом на лежащую в мойке использованную посуду. Явно обдумывает что-то. Совсем недолго. Уж не знаю, что бродит в этой хорошенькой симпатичной головке, но вскоре Тая берет в руки чашку, крутит ее в руках, и… выбрасывает в мусорное ведро.

– Это какой-то новый уровень твоего психоза, о котором я еще не в курсе? – озадачиваюсь, наблюдая за происходящим.

Зря спрашиваю. Пара секунд, а я едва успеваю увернуться от полетевшего в меня заварочного чайника. За спиной слышится звук разбитого фарфора. Но я о нем быстро забываю.

– Больше никогда не смей приглашать ее в наш дом! – шипит Тая рассерженной кошкой.

Полетевшую в меня сахарницу я по инерции ловлю на подлете. Правда, крышка еще в начале полета падает на пол, и теперь песок сыпется мне под ноги. Что злит девушку больше прежнего. Но, вопреки ожидаемому, она подходит и просто отбирает посудину, после чего возвращается к мойке и тоже демонстративно выбрасывает ее в мусорное ведро.

– Если ты вдруг не поняла, Василиса с некоторых пор жена моего родного брата. К тому же, она беременна его вторым ребенком – считай, моим племянником.

– Ну, так и встречайся с ними на нейтральной территории, – парирует Тая. – В дом зачем тащить было эту кикимору? Или это и есть твой сюрприз? Тогда это дерьмовый сюрприз, чтоб ты знал!

В мусорное ведро летит ваза с конфетами.

Значит, все-таки психоз…

– Мне надо было сменную няню украсть, тебе бы больше понравилось? – не удерживаюсь от встречного.

И да, от повторно летящей в меня кухонной утвари уклоняюсь. На этот раз это электрический чайник.

– Сдается, это мне нужно привести в наш дом бывшего любовника, чтобы ты побывал на моем месте! – отвечает она ядовито уже на повышенных тонах. – С той лишь разницей, что он отсюда вряд ли выйдет целым и невредимым, а эта твоя бывшая шалава ушла даже не убитой морально! – выдыхает и часто-часто моргает, явно сдерживая слезы.