Невыносимый

Где искать тебя, чтобы рассказать, не знала, да и не была уже уверена, что тебе это нужно. Но все же решила попросить отца мне с этим помочь, потому пошла к нему на работу, где и обнаружила на столе собранное на тебя дело.

У каждого второго мента в этом городе на меня дело, так что ни разу не удивляет, никаким открытием это не становится.

– Сперва глазам своим не поверила. Никак не могла взять в толк, что тот, кто был так нежен, добр и заботлив со мной, подарил мне лучшую ночь в жизни, пусть первую и последнюю, мог совершать подобные преступления.

Твой образ у меня никак не ассоциировался с чем-то преступным.

А нех*р соглашаться выходить замуж за первого встречного.

– По итогу, отцу я так ничего и не сказала о тебе. Испугалась, что он тебя обязательно посадит, если узнает правду, а меня на аборт отправит, чтобы я никак не была с тобой связана. Дальше я жила себе тихо-мирно и, честно, старалась не вспоминать о тебе. Лишь раз дала слабину. Когда увидела тот разворот. Где ты так по-собственнически обнимал Василису.

А на пальце у нее было кольцо, так похожее на то, что ты подарил мне. Я в тот же день избавилась от своего. Дашке нашей подарила. Не могла больше его видеть. Постепенно все потускнело, притупилось, забылось. Так мне казалось. Пока вновь не увидела тебя. Я так до сих пор и не знаю, чего испугалась больше. Того, что ты можешь забрать Максима, а я никак не могу тебе помешать. Или того, что сама рано или поздно приду к тебе. Хватило всего пары твоих провокаций, чтобы я поняла, что внутри все еще огнем горит от твоей близости. Даже если я запретила себе помышлять о чем-то подобном.

А вот тут пора ставить на паузу. И задавать встречные вопросы. Их скапливается в моей голове слишком много. Куда больше, нежели я озвучиваю для нее прежде. Хотя все равно молчу, позволяю ей договорить. Тем более, она перестает пребывать в своих воспоминаниях и сосредотачивает все свое внимание на мне.

– Помнишь, ты говорил, чтобы я не будила в тебе чудовище, если не хочу его в тебе видеть? – спрашивает, но ответа не ждет.

 – Правда в том, что я хотела его в тебе разбудить. Хотела его увидеть. Думала, тогда отпустит и будет куда проще держать с тобой дистанцию. Вот только чем больше я ее увеличивала, тем ближе ты становился. Пер напролом, как тот же танк. И вместе с тем открывался каждый раз с разных сторон. Я научилась различать за твоей грубостью заботу и искренность. За безразличием – надежность и верность. За жестокостью – доброту и чуткость.