Невыносимый

– Разве тебя не покормили?

На лице Игната снова воцаряется мрачность. Отец тоже отвлекается от вождения, то и дело бросая косые взгляды сквозь зеркало заднего вида.

– Кормили. Но я есть не могла, волновалась за тебя. Только чай пила, чтобы согреться.

Мой любимый мужчина перетаскивает меня к себе на колени, отчего плед падает с моих плеч, оставаясь лежать сидении. Я же зависаю на теплой полуулыбке супруга, пока он прижимает меня ближе к себе.

– А иногда кажешься умной… – вздыхает напоказ обреченно.

Ничего не отвечаю.

Не потому, что нечего, а просто боль усиливается, а еще становится мокро между ног, в самом худшем смысле этого слова. И не одна я это замечаю. Игнат тоже обращает внимание на расползающееся пятно по светлой ткани.

– На перекрестке налево. В больницу поедем, – проговаривает сурово для водителя, коснувшись пальцами полотенца, удостоверившись в том, что это кровь.

И это действительно плохо, с учетом завершившихся только пару недель назад месячных. До следующих еще примерно столько же.

– Где именно болит? – хмурится Игнат.

– Живот, – отвечаю сдавленно, крепко сцепив зубы. – Низ, – добавляю на порядок тише, не глядя на него.

Но мне все равно приходится.

– Все будет хорошо, поняла? – обхватывает мое лицо, вынуждая смотреть в синие глаза.

И пусть голос Игната – ровный, спокойный, утверждающий, но в глазах этой уверенности совсем нет. Киваю и улыбаюсь как можно беззаботней, чтобы он меньше волновался.

– Конечно, будет, – добавляю для пущей достоверности.

 – И ты вместо того, чтобы обо мне беспокоиться, лучше бы подумал о том, что ментовская форма тебе не идет. Абсолютно не твое! Парадная форма моряков подошла бы лучше. Беленькая которая такая вся. Идеально бы сочеталась с твоей темной внешностью, – улыбаюсь уже по-настоящему, представляя его в подобном наряде.

Муж ничего не говорит на это. Выдавливает из себя подобие снисходительной насмешки и прижимает к себе крепче, уткнувшись носом мне в макушку, глубоко вдыхая. Так и не отпускает потом еще долгое время.

Скорость автомобиля все растет. Пейзаж за окном уже не просто проплывает мимо, а практически мелькает. Неоновый свет вывесок смазывается в сплошную цветную линию. Или это у меня перед глазами все плывет. Не могу понять. Кроме боли и вкуса крови во рту от прокушенной щеки не чувствую больше ничего. Приезд в больницу и вовсе проходит мимо моего сознания. В себя прихожу лежащей на постели в небольшом светлом помещении.