Невыносимый
0 прочтений
– Надо найти, кто, – делает верный вывод.
Не то чтоб я сразу верю в него и его честность, однако…
– Найди, – киваю. – Если не хочешь, чтобы я на тебя и дальше думал, – не скрываю очевидного.
– Даже так? – моментально бесится прокурор. – А ты не многовато ли просишь, Орлов?
– Я не прошу. И сам не маленький. Без тебя тоже прекрасно обойдусь. Но в твоих же интересах ускорить этот процесс.
– В моих интересах, чтоб ты держался как можно дальше от моей дочери и внука! – красные пятна на его лице расходятся лишь отчетливее.
– Если б мог, давно бы сделал, – пожимаю плечами.
Похоже, все именно так и обстоит, ведь на искаженной яростью физиономии мелькает обреченность.
– Если не смог вчера, это не значит, что не смогу сделать это завтра. Не с твоим послужным списком, Орлов. Моя дочь не будет жить с тобой и терпеть все твои зверства! – выплевывает, как ядом швыряется, и разворачивается к своей машине.
Вот тут-то мы и приближаемся к основной теме того, из-за чего я здесь.
– Если думаешь, что теперь, когда твоя дочь рядом со мной, станет легче, и она тебе поможет, с тем, чтобы упечь меня далеко и надолго, то ты ошибаешься. Не станет.
Прокурор на ровном месте запинается.
А я охотливо продолжаю:
– Если вдруг запамятовал, то я тебе напомню: пятьдесят первая заповедь основного закона нашей Родины-Матушки. И ты ничего не сможешь сделать. Хоть землю жри.
– Что? – оборачивается медленно и неохотно Платонов, быстро сообразив, о чем я ему тут вещаю.
Так и быть, не томлю его дальнейшими разъяснениями.
– Говорю, я на ней женюсь. На твоей дочери.
То ли он резко глохнет на фоне столь громкой новости, то ли вдруг тупеет внезапно, потому что смотреть с непередаваемым шоком и неверием не перестает.
– Даже не думай, Орлов, – произносит тихо, но весомо.
– Я не думаю. Делаю. 8 марта. Дата назначена. Если есть желание, можешь взять свою жену и прийти. Уверен, Тая будет рада видеть вас, несмотря на то что папаша из тебя дерьмовый и никчемный, насколько я успел уяснить, – отзываюсь, со спокойствием выдерживая его очередной гневный взор.
Хруст его суставов, когда он разжимает и заново сжимает кулаки, я даже с разделяющего нас расстояния различаю.
– Да пошел ты, Орлов! – окончательно психует прокурор.
