Невыживший

Жженова почувствовала, как подкашиваются ноги, она покачнулась и хотела за что-нибудь ухватиться, но руки не слушались. Журналистке казалось, что она падает, погружаясь в горькие темные воды. Женщина подхватила ее и прижала к себе. От нее пахло потом, сладким парфюмом и чем-то резким, неприятным. Почему-то Жженовой вспомнилось, как в детстве родители водили ее в парк аттракционов.

Последнее, что она почувствовала, прежде чем отключиться, это как ее тащат к лифту.

Самсонов терпеливо ждал, прижав к уху трубку. Он звонил в редакцию, где работала Жженова, но ответить ему никто не торопился.

Наконец, на том конце провода щелкнуло, и сонный женский голос проговорил:

– Елену Жженову можно?

– Лену? Сейчас посмотрю.

Ожидание продлилось не меньше двух минут. Потом женщина вернулась.

– Не знаю. Завтра, наверное.

– Она была сегодня на работе?

– У вас есть ее домашний или сотовый телефон? У меня срочное дело.

– Мы не даем такую информацию.

– Тоже. Позвоните завтра, – и женщина повесила трубку.

Пришлось обратиться к полицейской базе данных.

Через десять минут Самсонов звонил Жженовой на сотовый. Журналистка не отвечала. Старший лейтенант выписал в блокнот ее адрес и вышел из кабинета – надо было убедиться, что с женщиной все в порядке.

Жженова открыла глаза и сразу увидела УБИЙЦУ. Почему-то она сразу поняла, что это именно тот человек, о котором ей говорил Самсонов. Тот, о ком она написала статью. Зачем он пришел? Теперь Жженова думала о нем в мужском роде, несмотря на длинные волосы и женскую одежду.

Убийца сидел напротив нее и смотрел на журналистку, словно ждал, пока она очнется.

– Я прочитал вашу статью, – проговорил он, скривившись в презрительной усмешке. – Очень красочно. Живой слог, образность. Эмоционально написано. – Он помолчал, едва заметно двигая подкрашенными губами. – Откуда у вас такие фантазии? Насчет импотенции, кастрации и прочего? Сами придумали или кто-нибудь подсказал?

Жженова попыталась ответить, но обнаружила, что во рту пересохло, а язык распух.

Почтальон терпеливо ждал. Только через минуту журналистке удалось выговорить более-менее членораздельно:

– Мне дали интервью. В полиции.

– Следователь, который ведет это дело.

Что теперь с ней будет? Что он сделает с ней за это? Жженова не сомневалась, что ничем хорошим этот визит не кончится. Может, удастся сторговаться? Надо закинуть удочку насчет новой статьи – так сказать, из первых рук. «Вот это был бы эксклюзив!» – несмотря на ужас, мелькнуло у нее в голове.