Невыживший

Память услужливо подкинула ей весьма неприятный факт из прошлого: отец как-то по случайности на машине сбил насмерть кошку. Об этом ей по секрету сообщила мама, уже после пропажи Кати. Правда, по словам отца, животное якобы было бродячим…

– Как ни приду, Анна Петровна всегда с ней, – продолжал Алексей Михайлович. – Даже разговаривала с ней, как с живой, представляешь! Видишь, какая шерсть пушистая?

Он погладил чучело, но тут же убрал руку, когда увидел, что мех спадает буквально клочьями.

– Михалыч, можно загружать? – спросил второй грузчик в бейсбольной кепке задом наперед.

– Да. Вы там все вынесли? Из подвала тоже?

– Я закрою квартиру, – сказал Алексей Михайлович, неизвестно к кому обращаясь.

С неба повалил снег.

Настя не сводила глаз с нелепой поделки. Равнодушный взгляд круглых бутылочно-стеклянных глаз гипнотизировал, и женщина позабыла обо всем на свете. Весь ее мир в эти мгновения сузился до этого странного кошачьего чучела, застывшего в дурацкой раскоряченной позе.

Настя вытянула руки, осторожно опустив их на голову чучела. Увидела свое крошечное отражение в мертвых прозрачных глазах. Нежно подняла чучело и аккуратно, стараясь не повредить, поставила его на лавку. Чуть склонила голову, вглядываясь в морду животного.

Грузчики торопились, бесцеремонно закидывая в мусорный контейнер истлевшие шкуры и обломки рогов, которые забраковал Алексей Михайлович. Один из рабочих оставил себе медальон с рогами оленя и с довольным видом осматривал добычу.

Из подъезда вышел Алексей Михайлович, на ходу застегивая куртку. Он увидел, что Настя смотрит на чучело, и понятливо улыбнулся.

– Оставьте себе. По крайней мере эта штуковина чуть лучше сохранилась. Анна Петровна ухаживала за ней и берегла.

Настя даже не повернула голову. Она беззвучно шевелила губами, будто что-то говорила кошке.

Мужчина переступил ногами и нерешительно произнес, словно сомневаясь, слышит ли его вообще эта женщина:

– Я желаю вам удачи, Настя.

– Спасибо, – ответила она, не поднимая на Алексея Михайловича глаз. Она медленно поглаживала чучело.

Помявшись, тот пробормотал: «Всего хорошего», – и сел в «Газель». Урча и фыркая, груженый автомобиль уехал со двора.

От бедра отвалился клочок шкурки, и она словно очнулась от сна. Ломая ногти и всхлипывая, она начала раздирать кошку, срывая с нее слой за слоем, словно капустные листы с кочана.