– Я тебя с твоими аферами насквозь вижу.
– Я могу доказать, что поменяла паспорт из-за утери, – кусая губы, ответила она.
– И что? Это может быть частью твоей стратегии. Мало ли, вдруг какой-нибудь богатый любовник захочет узнать о семейном положении, а ты ему – хопа! – и чистый паспорт.
Дина сама не поняла, как случилось то, что она сделала после этих его слов. Похоже, действовала на чистых инстинктах. Рука сама взлетела навстречу холеному лицу собеседника и оставила на его щеке неожиданно яркий отпечаток. Резко и с размаху.
Даже ладони больно стало.
Ростоцкий явно не ожидал пощечины. Первой эмоцией, отразившейся на его лице, было удивление. Второй – ярость.
Третью Дина увидеть не успела, потому что провалилась в затягивающую в себя, как воронка, темноту.
Пробуждение было похоже на вчерашнее, после укола. Прямо дежавю. Вот только больничные стены, кажется, другие. Более… ухоженные, что ли. И пахнет не лекарствами, а как будто дорогими духами.
«Может, я умерла и теперь в раю?» – отстраненно подумала Дина.
Повернула голову и наткнулась взглядом на тонкую трубку, которая заканчивалась иглой в ее вене. Выходит, еще жива. В раю капельницы не ставят. Но… где же она в таком случае?
«Я ударила Демьяна Ростоцкого, а потом, кажется, потеряла сознание, – вспомнила Дина. – Врач ведь говорила, что мне нельзя волноваться. Нельзя, потому что…»
Тревога разом всколыхнула все нервы. Вот и попробуй тут не волноваться, когда приходишь в себя непонятно где! Похоже на больничную палату, вот только тут не было ни разговорчивых соседок, ни сиротливо приткнувшейся у кровати тумбочки.
Да и сама кровать разительно отличалась от той, на которой Дина провела предыдущую ночь. Наутро у нее побаливала спина от неудобства, а тут… лежала бы и лежала.
При других обстоятельствах, конечно.
Мужественно выдергивать из вены иголку, как это делают в кино, Дина побоялась. Мало ли что можно повредить. Хотя надо бы еще выяснить, что за лекарство ей вливают.
Можно было бы попробовать встать и выйти из палаты вместе с капельницей, но в теле еще ощущалась слабость, и она побоялась, что упадет снова.
– Эй, кто-нибудь! – хрипло выкрикнула Дина. – Подойдите ко мне! Пожалуйста!"
"Голос снова ее не слушался, хотя простуды ей вроде бы удалось избежать. Это было еще одной причиной того, что она не спешила устраиваться на работу по специальности. У нее оказались слабые голосовые связки. Там, где она работала в настоящее время, тоже приходилось напрягать голос, но меньше, чем в школе.
