Незапертая дверь

Смешных, теплых войлочных тапках, расшитых божьими коровками.

Она завела машину и рванула вперед.

Сорвалась, нервы. Конец года, усталость. Утомительная и раздражающая неопределенность. Его мертвецкое, нечеловеческое спокойствие. Она неправа, но признавать это не собиралась. Чемоданов не мальчик, а зрелый мужчина, прошедший через смерть близких, войну и одиночество. Потерявший во многое веру. С ним так нельзя. Но и она не железная. Уж извините.

Похоже, надо привыкать к новому статусу – «не в отношениях». Смешно…

О Чемоданове деликатная мама не спрашивала, но Катя видела, что очень хотела.

В какой-то момент не выдержала и все же спросила, деликатно, осторожно и отвлеченно, так, между прочим:

– А ты, Катюша, где будешь на праздники? В компании или с Веркой? За городом или в Москве?

– В Москве, – сухо ответила Катя, – и в компании.

В какой – уточнять не стала. Врать не любила, потому что не умела и почти всегда попадалась.

Мама вздохнула и погрустнела.

Переживает. Переживает за дочь, и это понятно.

Успешная, целеустремленная и работящая девочка. Стройная и хорошенькая. А не везет. Просто тотально не везет, как будто заговорили! То тот мажор – ой, вспоминать страшно! Мурашки по коже. Дальше всякая ерунда, мелочевка, не о чем говорить.

Потом опять дурацкий роман с этим американцем. А ведь славный был парень, интеллектуал, эрудит, километры наматывал по музеям, читал хорошие книги.

И Ольга Евгеньевна ждала развязки. Планировала свадьбу, тревожилась, что не дадут визу в Америку, думала о подарке.

И нате вам, чем все закончилось… Бедная девочка, бедная хорошая девочка.

Посмотришь по сторонам – боже, такие замуж выходят! Уму непостижимо. Пустые, как африканский там-там. Пустые и наглые, готовые содержанки, в глазах только деньги. А Катька трудяга, всего достигла сама. Выходит, судьба? Только бы родить успела, а уж она, мать, ей поможет! Все возьмет на себя, только бы дожить до счастливого дня и взять на руки лялечку!"

"Пока Катя романилась с Майком, Ольга Евгеньевна почти не спала, все думала, что будет, когда дочка уедет.

Катька уедет на другой континент, а она проведет старость в полном одиночестве, без дочери и внуков. «Эгоистка, – укоряли ее подружки, – думаешь только о себе, а ты о дочке подумай!»

О дочке думала беспрестанно. Но и о себе думала, о своем одиночестве. Кто у нее есть, кроме Кати? И, положа руку на сердце, успокоилась, когда этот чокнутый Майк написал, что женился. Выдохнула и пришла в себя.