Варвара! Ну чего на пустом месте рыдать-то?
– Не на пустом! – прохныкала я. – Ты ведь будешь на свои свидания ходить!
– Ну… – он вздохнул и провел ладонью по волосам, приглаживая растрепанную медь. – Ну… буду.
– Аааааааааааа! – я заревела в голос.
Наверное, на нас смотрели. Еще бы – такое шоу прямо в зале прилетов.
Но было почему-то абсолютно все равно.
Уже все – все – все равно.
– Ну хорошо, хорошо, не буду! – сдался Кир.
– Правда? – я с надеждой подняла глаза. – Но ты же меня не любишь…
– Люблю, конечно, – твердо ответил он, и сердце, глупое сердце, екнуло от мгновенно пронзившей его надежды.
Но он продолжил: – Как друга. Как Варвару.
– Но?.. – сердце застучало… и ухнуло в пропасть.
– Но не как любимую женщину. – Кирилл вздохнул и прижался щекой к моей щеке. – Слушай. Давай поедем домой сейчас, ты ляжешь спать, а завтра уже не будет никаких трагедий. Отдохнули так отдохнули…
Отдохнули так отдохнули.
Невозмутимый таксист в черном костюме, при котором мне вдруг стало стыдно плакать, и я отворачивалась, утыкаясь в плечо Кира, чтобы он не видел моих опухших глаз.
Ледяной ветер кондиционера, от которого меня стала бить дрожь.
Лифт в отеле, где я тоже пряталась от людей за Кириллом.
Ванная в номере с противно теплой водой, пахнущей хлоркой. Я смывала соль слез со своей кожи и прислушивалась к тому, что происходило в комнате. Ничего криминального – Кирилл говорил по телефону, говорил про шоу, но я почему-то ждала, что он кому-нибудь пожалуется на меня.
Когда я вышла, кутаясь в халат, он выключил телефон, подошел ко мне и молча обнял.
Поцеловал в макушку, тепло выдохнув в волосы и предложил:
– Пойдешь в кроватку? Ты не выспалась, перенервничала, перегрелась на солнце. Давай поспишь, ладно? Чаю тебе сделать?
– Нет… – я помотала головой, обнимая его за пояс и вдыхая запах, как в последний раз. – Не хочу чаю.
– Тогда просто пошли полежим. Пообнимаемся.
Я послушно последовала за ним. И легла, укрывшись пушистым одеялом, и прижалась спиной к твердой груди.
Он гладил меня по плечу и покачивал, убаюкивая.
Потом, уже в полусне, я почувствовала, как он взял телефон и что-то там долго печатал. Потом говорил шепотом.
Потом осторожно выбрался, подложив вместо себя подушку и вышел в гостиную, где уже разговаривал в полный голос.
А потом дверь хлопнула, и в номере воцарилась та особая тишина, по которой точно знаешь – тут никого больше нет.
Вот тогда я открыла глаза.
Влюбиться в ветер
Мне не хотелось спать.
