Сейчас будут разборки. Чтобы ты понимала, мама узнала про Данечку не от нас. Ей Марго позвонила и «обрадовала». Хорошо, что Глеб типа на работе, его не зацепит, я возьму цунами на себя, а когда они внука увидят, растают. Костас! Костас! — затормошила она своего мужа, мирно спящего в кровати после ночной смены. А я и не заметила, как мы до спальни добрались, едва успела притормозить перед входом. — Ни за что не выходи в гостиную. Спи! Понял?
— Я и так сплю! — вспыхнул праведным гневом Грек, а потом разразился тихой бранью.
Я не знала ни слова по-гречески, но сейчас не сомневалась, что Костас жене не в любви признается.
Потихонечку начала отступать в сторону, но Марина меня настигла и снова поймала за руку.
— Даш, ты прости, пожалуйста, не хочу, чтобы ты попала под раздачу. Ты такая хорошая и добрая, поэтому тебе лучше убраться с линии фронта подобру-поздорову.
— А что такого страшного? Может быть, наоборот, при постороннем человеке они будут вести себя более сержанно?
— Ты что? Где Светлана Георгиевна, а где сдержанность! Сейчас подъедет Глеб, я ему эсэмэску скинула, он еще не успел далеко отъехать.
Ты быстро в машину прыгай, и езжайте отсюда.
— Зачем Глеб? — вопрошала в воздух, чувствуя, что Марина не в себе, и, оказавшись на свежем воздухе у задней части дома, нерешительно застыла на месте. А сумка? А телефон?! А деньги?! Марина специально так сделала, чтобы я на метро не драпанула, а в машину к Глебу? Помяни черта… Возле черного хода тормознула черная машина, и, киношным жестом распахнув дверь, Жданов скомандовал:
— Запрыгивай!
А я, может, хочу, чтоб мне руку подали! Но, вместо того чтобы потребовать к себе вежливое отношение, спешу оббежать джип и заскочить на переднее сиденье.
Меня захватило чувство опасности, передалось от Марины, и я невольно дрожала, боясь столкнуться со злодеями, коими наверняка были старшие Ждановы. Не зря же и Глеб подключился к истерии сестры. Ну вот почему, почему в этой семейке Адамс все не как у людей? А еще Марго осуждают за подкинутого ребенка, а сами не могут по-человечески встретиться всей семьей и представить внука бабушке и дедушке.
В своем глазу бревна не замечают.
— Извини за этот цирк, — повернулся ко мне Глеб, осматривая мой заполошный вид. А я не могла отдышаться. Откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Перед закрытыми веками крутились цветные круги. — Может, воды? — предложил босс, и я ощутила горлышко пластиковой бутылки возле рта.
