Шутить вздумали, Глеб Сергеевич? Весело вам? Нравится потешаться над брошенкой? Да я вам! Да я вас! А что я, собственно, сделать могу? Разве пофыркать, как злобный воинственный ежик, и поплестись к себе в закуток работать в одиночестве. А потом вернуться в маленькую квартирку, отделаться от теткиных расспросов и спрятаться в своей комнатке, чтобы уткнуться в подушку и вдоволь нареветься, пытаясь вместе со слезами вытолкнуть из себя непрошеные чувства к Глебу Жданову.
Глава 23. В это время в Греции…
— Зачем ты снова женился на этой мегере? — интересуется сестра в которой раз, наверняка чтобы избежать очередной моей контратаки насчет ее муженька.
Наши препирательства по этому поводу уже достигли немыслимого предела, но никто не хочет сдаваться. Но, в отличие от прошлых споров, сегодня впервые разговариваем спокойно, с чувством, с толком, с расстановкой. Пора поставить точку.
Со вздохом отпиваю из бокала ципуро с насыщенным виноградным вкусом, заедаю куском ароматного сыра и прищурившись вглядываюсь вдаль, на бескрайнюю синюю гладь моря, открывающуюся с веранды нашей виллы.
Пришлось ее снять, чтобы разместить все семейство, включая сестру и детей, потому что, когда увидел условия, в которые ее поместил горе-муженек, чуть не разнес ту халупу. До сих пор злость разбирает. Вонючая дыра, забитые досками окна, ободранная мебель, старые несчастные родители, тетя и дядя, которым Костас пытался помогать, отсылая деньги. А мы ничего не знали. С этим всем нужно что-то делать.
— Чувства воспылали, — отвечаю наконец со смешком, пряча улыбку за бокалом напитка.
— Ну конечно! Чувства! Так я и поверила. Она же ненормальная! — вспыхивает сестра, как будто к канистре бензина спичку ненароком поднесли. — Как можно додуматься прятать ребенка от собственного отца! Как ты мог ее простить? Надо в суд подать?
— Зачем? — пожимаю плечами. — Я обдумал ситуацию и решил, что результат гораздо важнее всего остального. Что теперь сокрушаться по поводу действий Риты и упущенного времени? Его не вернуть.
Я рад, что узнал о существовании сына сейчас, пока не слишком поздно, пока он не стал называть отцом другого.
— Ну, вообще, ты прав… Я об этом не подумала, — с неохотой соглашается сестра, но вижу, что ей мало моих объяснений, она не удовлетворилась сказанным.
— А надо бы, голова нам именно для этого дана, Мариночка, — пытаюсь шуткой разрядить обстановку и напомнить ей о собственных проблемах, переключить ее с моих на свои.
