Голова закружилась, и я повалилась в открытую дверь — и прямо в объятия Глеба.
— Травма на производстве! — рассмеялся он, улыбаясь мне в лицо. — Я тоже рад тебя видеть, — подмигнул он, заметив мой растерянный, но сияющий взгляд.
— Отпусти меня, Глеб, — прошептала, пытаясь отстраниться и дать себе время прийти в себя. Близость босса непростительно будоражила все мои рецепторы. От него нереально вкусно пахло. Мужским свежим парфюмом, дорогой кожей и морозным воздухом.
— Марин, что ты ей дала такое, что она меня сегодня на «ты» назвала без напоминаний? — усмехнулся Глеб, рассматривая мою макушку.
— Всего лишь тонны кофе, теперь он струится у нас по венам, — рассмеялась выбравшаяся с места водителя Марина, выглядывая из-за плеча Глеба. — А теперь мы хотим сладкого и отмечать первый рабочий день нашей суперняни!
— Дядя Геб!
— Тятя Кеб!
Почувствовав, как раскачивается автобус от активности маленьких Попадакисов, я отошла в сторонку, но не тут-то было. Глеб поймал за руку и подтолкнул слегка:
— Давай, суперняня, угомони моего сорванца.
Угомонить? Зачем угомонить? Удивленно воззрившись на довольные лица Ждановых, я перевела взгляд в салон, где из-за шума старших детей проснулся мирно сопевший до этого Данька. И планета остановилась! Он недоуменно заморгал сонными глазками и, видимо не обнаружив того, что ему нужно, рядом, широко открыл рот и зашелся в истеричном плаче, которого я от такого спокойного ребенка ну никак не ожидала.
Я растерялась. А кто бы не растерялся? Посмотрела со страдальческим видом на Глеба, на Марину, даже на бодрого неспящего грека, соскочившего с пассажирского места.
На глазах у внимательных зрителей я забралась в салон и отстегнула малыша от кресла, прижала к себе и села на сиденье.
— Ну что ты, мой хороший? Успокойся, папа рядом, Сеня и Варечка тоже, и тетя Марина, все с тобой, а сейчас мы все вместе пойдем в кафе, и папа возьмет тебя на ручки. Да, маленький?
Не знаю, каким чудом, но мягкий голос подействовал на Даньку, и он успокоился, вот только лицо было все в слезах, отчего мое сердце закололо.
Невозможно смотреть на такие жестокие страдания и не растрогаться.
— А теперь пойдемте в кафе! — объявила радостно Марина, вытирая лицо Данечке платком и забирая его, пока я не выберусь из машины. Веселой гурьбой мы отправились в кафе, и ничего не предвещало беды, пока каким-то странным образом Марина и Костас не уволокли в туалет всех детей, а мы с Глебом не остались одни.
