Какой же идиот!"
"— Меня выдадут за Ричарда насильно, разве не понимаешь? Найдут способ.
— Ты преувеличиваешь, — не очень уверенно возразил я.
— Мне нужна помощь, Шейн! — она рассерженно притопнула ногой.
— Помощи обычно просят, а не требуют, — я вновь попытался поймать её за руку, но Виктория лишь отбежала ещё на метр.
— Значит, я прошу, — синие глаза наполнились слезами.
Стиснув челюсть до зубовного скрежета, я мысленно попросил у астрала дать мне терпения и удачи выбраться из всего этого дерьма, который заварили Итан с членами Совета.
— Убирайся, — по слогам повторил я. — Мы друг для друга никто, посторонние. Я не обязан тебе помогать.
— Ты поддержал Итана, — нахмурилась она.
— Он попросил меня защищать Джослин.
Виктория вздрогнула, как от удара, но вновь собралась.
— И ты не справился, — обвинила она. — Так сделай хоть что-нибудь! Иначе мы лишимся всего, разве не понимаешь? Мы должны бороться с Рамси, должны вернуть мир в страну.
— Что за бред ты несёшь? — я вновь направился к девушке.
— Наслушалась пафосных речей брата.
— Ты помог ему, Шейн, потому что знаешь, он прав, — на этот раз она не сопротивлялась, моя рука сомкнулась на тонком запястье. — Ты мне нужен. У меня нет выбора.
Последние её слова взвились тревогой в голове, но я не успел ничего сделать. В лицо ударил какой-то порошок.
— Что… это… — прохрипел я.
Комната поплыла перед глазами, мысли спутались, явственно ощущалось только присутствие Виктории, взор улавливал лишь её черты: сочные губы, нежную кожу, притягательную фигуру.
Яркий аромат драконицы окончательно затуманил разум. Я сам не понял, как стиснул её в объятиях и поцеловал. Реальность спуталась, наполнившись лишь страстными образами и тихими всхлипами.
— Больно, Шейн, — вскрик Виктории лишь на миг развеял туманное забытье.
Я обнаружил её уже лежащей под собой, почти обнажённой… И потому такой желанной. Новый поцелуй окончательно развеял любые мысли. Реальность растворилась, обернувшись неясными образами.
Проснулся, как от толчка, открыл глаза, приподнялся и тут же рухнул обратно, ощутив жуткую боль в висках.
Во рту воцарилась пустыня, комната слегка кружилась. Никогда в жизни я не чувствовал себя так паршиво, хотя относительно недавно валялся в лазарете со смертельным отравлением.
Отправив себе в грудь заклинание обезболивания, я вновь осторожно приподнялся с постели. Кровать была моя, уже хорошо. Покрывало и одеяло разметались, простынь неприятно скомкалась сплошными складками.
