***
— Даллия, я не вынесу взрывчатку на улицу, она будет храниться в шкафу на верхних ящиках, — муж хмурился. — И ничего опасного в этом нет.
— Калеб, как ты не понимаешь?!
Я потянулась за штанами и быстро натянула их на ноги. Лежать мне резко перехотелось.
— Дали, я всё сказал, — рявкнул муж неожиданно грубо. — Она будет лежать там, где лежит.
Он скрестил руки на груди. Взглянув на мощный обнажённый торс, поджала губы.
У меня не осталось доводов кроме собственного страха.
Но это ведь не аргумент.
Калеб, кажется, понял, что победа за ним.
Присев, он поставил ровно контейнер. Плотная ткань брюк натянулась на его бёдрах, но мне было не до созерцания мужской фигуры. Наблюдая, как он спокойно собирает раскатившиеся по полу пластилиновые шарики, осознала, что и на улице этому не место.
Рванёт там — разнесёт весь участок.
Но не в спальне же оставлять.
Тупиковая ситуация.
Калеб недовольно сопел, я кожей чувствовала его злость.
Поднявшись с кровати, предпочла уйти в кухню. Нам ещё скандала не хватало.
Сев за стол потянулась за кружкой с недопитым чаем.
В печи весело трещал огонь, облизывая крупные камни каура. Пахло свежими лепёшками.
— Может, музыку? — тихо предложила Люси, помня, как я успокаивала расшалившиеся нервишки.
Включай.
По комнате разнеслась спокойная танцевальная мелодия.
Я смотрела в окно на Лапушку и Жирю, расчищающих от растительности участок под грядки, и не могла найти решение возникшей проблемы.
Страх давил, нагнетая панику. Здравый смысл шептал, что взрывчатка — вещь нужная и полезная.
«Опасная» — тут же поддакивал ужас, и мысли снова мешались в одну кучу.
В спальне загремело.
Глухой удар, ещё один... Словно что-то ломали.
И тишина.
Поставив чашку на стол, осмотрелась. Пластиковые контейнеры из-под каура свалены в кучу. Сложить бы их. А то бардак создают. Заодно и успокоюсь. Может и мысль какая в голову придёт.
Поднявшись, прошла по комнате, прибирая посуду. Остановившись у ящиков, принялась складывать один в другой. Отдельно собирая крышки, разбросанные по кругу.
Музыка тихо играла успокаивая.
— Оставь их, — голос Калеба над самым ухом оказался неожиданным.
Забрав у меня контейнеры, он обхватил моё запястье и поставил на ноги. Не успела я сообразить, что к чему, как оказалась в крепких объятиях.
— Потанцуем, детка, — осторожно отойдя на шаг, он развернул меня и снова прижал к своей груди. Согретая его теплом, я медленно двигалась в такт мелодии, понимая, что никогда прежде не танцевала с мужчиной.
