— Значит, сама по себе взрывчатка не детонирует? — уточнила я.
— Нет, даже если ребёнок в руки возьмёт, начнёт играть и лепить из неё колбаски.
Калеб отломил кусок лепёшки и положил на него сверху рыбу.
— И всё же не хочу я видеть это в спальне, — потянувшись, я отобрала у него «бутерброд». — Но пока можно вынести каур на улицу, а тебе отдать кладовую. Мы ведь будем строить новый дом?
— Конечно, эта хибарка мала для нас, — муж, усмехнувшись снова переломил лепёшку надвое. — Я всё же подумываю о срубе, но поговорим и обсудим позже.
Сам я не строитель, нужна будет консультация со знающими людьми.
— Ты можешь потом забрать этот дом под свои нужды, — предложила я. — Храни здесь что угодно. Но подальше от меня.
— Так боишься?
— Очень, — честно созналась я, — понимаю, что глупо, но... Прости.
— Ничего, придумаем, как быть. И ты прости, Дали. Не люблю я ссоры, особенно когда просекаю, что есть моя вина.
Он выглядел таким по-настоящему расстроенным. Я окончательно оттаяла, рыба и чай этому поспособствовали.
— Мишка ты мой, — потянувшись, я коснулась его губ своими и пригладила мягкую бородку. — Но шкаф чини, у нас и так ничего толком нет.
Обхватив мой затылок, он углубил поцелуй.
— Выздоравливай скорее, Дали, я тебя безумно хочу.
Его тихий шёпот опалил моё сознание.
Стыдно признаться, но его желания были взаимны.
Глава 42
Весь день мы ремонтировали этот несчастный шкаф и перебирали свой
гардероб, складывая на полки вещи. Ожидаемо места для всего не хватило. Нам срочно
нужна была мебель.
Устав, я закинула часть вещей в сумку и села на кровать.
— Кто сказал, что много шмотья — это хорошо? — печально вздохнула, глядя на забитые полки.
— Думаю, всё же стоит связаться с дедом и попросить его обнести мою квартиру,
— произнеся это, Калеб скривился.
— Я только ""за"". И мне было бы интересно узнать, как ты жил. Что у тебя там за берлога?
— Нет, детка, лучше не стоит, — он сделал большие глаза и потянулся за планшетом. — Давай, узнаем, чем богаты. Самому уже интересно.
Старший Мортен ответил быстро.
Откинувшись на кресло с высокой спинкой, он впился в нас хмурым взглядом.
— Калеб? Что-то стряслось?
— Ну почему сразу стряслось, дед?
Муж сложил руки на груди.
— Многолетняя привычка, — старичок усмехнулся и как-то расслабился.
— Отвыкай, — процедил Калеб, — это, знаешь ли, меня в глазах жены не красит.
Облачённый в белый мундир пожилой мужчина приятно рассмеялся. Он сидел в небольшом кабинете. Позади шкаф с папками, портрет политика.
