— Всё! Забыли, как им плохо было. Память обнулилась — жди нового приступа обжорства! Неисправимые!
Муж тихо засмеялся. В глубине дома звякнула сковорода. А мой живот предательски заурчал от голода.
— Так, мне пора вставать, — спохватился Калеб.
— И мне! — я подорвалась следом.
— А тебе лежать, — на моё плечо опустилась тяжёлая ладонь.
— Ну нет уж, — возмутилась я. — Встанешь ты и я следом.
И снова громкие звуки с кухни.
По комнате разнёсся резкий запах горелого.
Я взглянула на мужа.
— Проморгали макароны, — тяжело вздохнул он.
— У нас тут небольшой отряд солдат во дворе. Лагерь вчера разбили. Я выделил им немного продуктов из наших запасов.
Но, кажется, там у кого-то руки из зада. Сейчас Петер всех строить начнёт, у него с утра подгорает. Ну или как вариант, дед из нашего дома вернётся и начнётся внеплановая муштра.
— А зачем здесь солдаты? — не поняла я.
— Вылавливают всех участников банды. Кое-кто успел слинять. Вот и защищают дом. Солдаты для подстраховки.
— А Дурхов? — я наконец вспомнила, как правильно произносится имя градоначальника.
— Жив, красавец, жена его тоже.
— Камиль?
— Полудурок теперь. Людей нашли на их участке. Вроде как пропавшие семьи.
— Всех?! — эта новость оказалась для меня сюрпризом.
— Нет, к сожалению. Но женщин и мужчин действительно много. Часть как рабы намывали золото. Кто-то батрачил на участках в теплицах. Были и те, кто подался в банду. Вот откуда такое количество нападающих.
— Твари!
— Не совсем так, Дали. Ежухи держали в заложниках их детей и жён.
Это мощный рычаг давления. Можно понять. А вообще, у этих скотов была отработанная схема. Кого-то продавливали сразу и заставляли работать на них. Кто-то, как мы, сопротивлялся, и тогда в ход шли одеяла, поджоги, несчастные случаи на реке...
— А те семьи, что на другой стороне Торшопа?
— Всех проверяют на участие в банде, но думаю там у многих рыльце в пушку. Дед даёт нам ещё день на ""отлежаться"", а завтра придётся катить в город и опознавать тех, кто на нас напал.
— Да я никого и не помню.
.. — я задумчиво почесала лоб.
— Тебе так кажется, детка. Но никто ничего не требует. Не вспомнишь никого и не нужно.
Поджав губы, я повернулась набок и пристроила голову на здоровое плечо мужа.
— Я говорила тебе сегодня, что очень люблю?
— Нет, малыш, — из его груди вырвался печальный вздох, — уже два дня как ни слова об этом!
Глава 52
— Да ладно, док, ну нормально же всё. Что вы из царапины трагедию раздуваете, — грозный рык Калеба я услышала даже с улицы.
