Нежная стерва, или Исход великой любви

Розану она тоже не стала говорить, что едет к Строгачу, побоялась, что он увяжется следом, а мало ли, что Сереге надо, может, разговор конфиденциальный! Они подъехали к воротам особняка за пять минут до назначенного времени, и там Коваль ждал сюрприз – ей запретили брать с собой кого-то, кроме Макса, хотя обычно вся охрана беспрепятственно проезжала во владения Сереги. Что-то новенькое! Вдвоем с Максом они шли по дорожке к дому, и Марина видела, как он волнуется, переживает, предчувствуя встречу с Веткой.

– Макс, расслабься! – тихо велела она.

– Не волнуйтесь, Марина Викторовна, я себя в руках держу, – откликнулся он.

Возле самого крыльца встретил Хохол, курил, облокотившись на перила. При виде Коваль его глаза вспыхнули, но сегодня он не перешел черту, как делал это обычно:

– День добрый, Марина Викторовна!

– Здравствуй, Хохол.

– Идемте, я провожу. Макс, тут останься, Строгач так велел.

– Что за фокусы? – ощетинился вдруг телохранитель. – Что тут у вас происходит? Я не должен отпускать ее от себя даже на метр.

– Макс, – тихо произнес Хохол, – не пыли, а? Ты ведь понимаешь, что все равно все будет так, как сказал Строгач.

– Максим, не надо, в самом деле, – попросила Марина, – со мной все будет в порядке, не переживай, – и погладила его по щеке, отчего ее мальчик залился краской и опустил глаза. – Идем, Хохол.

Пропустив Марину перед собой, в темной прихожей Хохол порывисто обнял ее сзади за плечи и притянул к себе:

– Не кричи, ладно? Я только на секунду, просто вспомнить, как ты пахнешь…

– Вспомнил? – так же тихо спросила она, не вырываясь из его рук, а, наоборот, прижимая их к себе.

– Не поверю, – отозвался он, целуя ее в макушку.

– Ну и правильно! – засмеялась Коваль. – Хватит, пошли.

Хохол с сожалением отпустил ее и повел в кабинет Строгача, где у Коваль едва глаза на лоб не полезли – в креслах вокруг стола сидели, кроме хозяина, Азамат, Печатник и обуревший ресторатор, с которого она только вчера сняла влегкую сто семьдесят штук «зелени».

– Приветствую вас, уважаемые и не очень, – сказала Коваль, стараясь ничем не выдать своего состояния и возникшего волнения, прошла к столу и уселась в кресло.