Нежная стерва, или Исход великой любви

Они часто сидели в «Стеклянном шаре», ужинали и болтали, но ни разу Хохол не напомнил Коваль о том, что произошло между ними в Египте, да и Марина не подкалывала его больше – зачем, раз человек дал слово и не намерен его нарушать? Розан, правда, не одобрял нового телохранителя, говорил, что нужно нанять в агентстве, а Хохол пусть чем другим займется, но Коваль решительно отказалась, зная, что лучше Хохла не найдет – он готов умереть, но чтобы рядом с ней.

– Влюбилась, что ли? – ехидно спрашивал Розан, и Марина, всякий раз укоризненно глядя на любопытного заместителя, говорила:

– А ты все никак не уймешься, да? Мне с ним надежно, ты глянь на эту рожу и прикинь, много ли найдется желающих с ним поспорить или просто возразить.

Сходка состоялась только на сороковой день после смерти Строгача, в начале мая. В ресторан Коваль приехала последней, вся в черном, как обычно. Разговор не клеился, все были напряжены, много курили, пили тоже немало, пожалуй, только Марина не особо переживала, спокойно потягивая текилу.

– Уважаемые, долго мяться будем? Нужно решать…

– Что решать? – произнес поднявшийся вдруг во весь рост Бурый. – И так все ясно – Наковальня вторая, ей все и забирать.

Марина опешила слегка, не ожидая поддержки с его стороны, но промолчала, пусть сначала все выскажутся, а там будет видно.

Макар глянул на нее и скривился:

– Братва, да она ж беспредельщица, ни один из нас не может в этом равняться с этой девкой.

– За базаром следи! – ощерился Хохол, но Марина отрицательно качнула головой, велев замолчать.

– Выйди вон! – вызверился Бурый, услышав его голос, и, когда Хохол ретировался, сказал: – А он прав, ты, пацанчик, потише бы выражался, а то и сам отведаешь. Говори – ты согласен или нет?

– Согласен, – буркнул Макар, – но пусть пообещает, что территорию делить по новой не станем.

– Не вопрос, – сказала Коваль, поняв, что наступило время и ей высказаться. – Я понимаю, уважаемые, как непросто вам всем согласиться и лечь под меня, и я ценю то, что вы пытаетесь поломать себя. Если вдруг я почувствую, что не могу вести дела, как это положено, то обещаю, что на мое место встанет один из вас, и я не буду препятствовать.