Нежная стерва, или Исход великой любви

– Девочка моя, ты совсем ничего не ешь, – заметил Егор, отбирая у нее палочки, которыми она пощелкивала. – Что-то не так?

– С ума сошел? Мой шеф-повар – японец, у него не бывает «что-то не так»! – возмутилась Марина подобным предположениям. – Просто я, может, хочу, чтобы ты меня покормил. Видишь, как разленилась – даже есть самой и то проблема!

– Мне так приятно баловать тебя, ты ведь знаешь. Может, тебе не понравится то, что я скажу, но я даже рад, что ты сейчас многого не можешь сама, что я могу помочь тебе, зная, что ты не вспылишь и не рванешь от меня на своем танке.

Глупо, да? За столько лет совместной жизни я дождался момента, когда буду нужен тебе так же сильно, как ты – мне.

– Это на самом деле глупо, Егор, – ответила она, кладя руку ему на плечо. – Я всегда нуждалась в тебе, ты вспомни, к кому я летела всякий раз, когда что-то случалось, где и у кого искала поддержки? Ты единственный мог понять и защитить. И теперь говоришь…

– Где я нашел тебя, такую?

– Это я нашла тебя. Нашла и испугалась, что не удержу, не справлюсь.

Он накормил ее так, что даже смотреть на роллы Коваль уже не могла. Пить, правда, больше не стала, Егор предложил текилу, но и от нее Марина отказалась.

– Боишься, что на трезвую голову у меня не выйдет? – пошутила она. – С тобой мне не нужен дополнительный кайф. Хочу на пол.

Егор опустил ее на шкуру, сняв халат – черные волосы и белье на белоснежной медвежьей шкуре всегда ему нравились.

– Девочка, – прошептал он, стоя на коленях, – ты так хороша… если бы ты видела себя сейчас…

– Иди ко мне, – позвала Марина, протянув к нему руки.

 – Я уже забыла, какой ты… – и он подчинился, вытягиваясь рядом и подчиняясь ее рукам, гладящим его грудь, шею, спускающимся все ниже. Егор перевернулся, положив Марину сверху.

– Даже если я не чувствую тебя, то вижу, что ты со мной, – шепнула она ему на ухо. – Жаль только, что встать на колени я не смогу…

– Не думай об этом, родная моя, мне все равно – я хочу тебя любую.

И он любил ее почти всю ночь, хотя ничего она не чувствовала, но зато видела его лицо, блаженно закрытые глаза, закушенную губу, слышала, как он стонет, как дышит прерывисто.

И этого Марине было с лихвой.

– Ты лучший, не надо никого больше, – шептала она, целуя его в губы. – Господи, как я могла изменять тебе, зачем?

– Не надо ругать себя, детка, уж так ты устроена – тебе все время подавай разнообразия, я понимаю. Главное, в голове не изменять, – ласково произнес муж, погладив ее по волосам.