Нежная стерва, или Исход великой любви

Но поверь мне, родной, ты лучше, я говорю это совершенно серьезно. Доволен? – она взглянула на мужа из-под длинной челки, упавшей на глаза.

Еще бы он не был доволен! Такие разговоры всегда заводили его, и сегодняшний не стал исключением.

– Детка, ну, поцелуй же меня, ты ведь знаешь, о чем я… – разумеется, отказать она не смогла…

Они так и уснули на шкуре, совершенно не заботясь о том, что утром придет Даша, что Хохол ночует в доме и утром отправляется бегать, проходя мимо каминной. Они просто не могли думать об этом, да и не хотели, наверное.

Коваль открыла глаза, щурясь от пробивавшегося через тонкие шторы света. Егор, лежа рядом, посмотрел на ее счастливое, чуть припухшее после сна лицо, сказал:

– Видишь, малыш, ничего не изменилось – ты все та же Коваль, которую я знаю и люблю. Все такая же безбашенная штучка.

И ей так сладко было слышать это, так приятно… Он в который раз заставил ее вернуться, поверить в то, что она нужна ему, что он в лепешку готов разбиться, лишь бы она была рядом.

Зато счастливое лицо хозяйки не понравилось Хохлу.

– Женька, – впервые назвав его по имени, попросила она, – не смотри на меня так. У меня с утра такое хорошее настроение, что никому я не позволю его испортить.

– Скажи тогда, если не трудно, у тебя с ним все в порядке? – вывернул с трудом Хохол, пряча глаза.

Он молча закончил терзать ее ноги, на короткий миг прикоснулся губами к колену, чего Марина, естественно, не почувствовала, а потом сообщил, вставая и направляясь к двери:

– Я ухожу от тебя, Коваль.

– Чего?! Как это – ухожу? Куда? – не поверила она.

– Куда глаза глядят. Ты была права – я не могу видеть в тебе объект охраны, я все время представляю тебя с Малышом, представляю, что он делает с тобой, как ты отдаешься ему, и злюсь на тебя, ревную. Я не имею никакого права на это, и все равно не могу не думать о тебе, и это мне мешает. Отпусти меня.

– Ты предатель, – тихо и зло сказала Коваль, прищурив глаза. – Я и не думала, что ты сможешь бросить меня, когда я нуждаюсь в тебе даже больше, чем в Егоре.

Хохол топтался у дверей, не зная, как вести себя, что говорить. Потом он вернулся и взял ее за руку, но Марина вырвала ее, рявкнув:

– Я же сказала – можешь идти, я не держу тебя!

– Прости меня, – тихо попросил он, снова поймав руку и крепко сжав ее. – Я не думал, что говорил.

– В другой раз будешь умнее, – отрезала Марина.