Нежная стерва, или Исход великой любви

– Я сам! – отрезал Егор, подхватывая жену на руки и спускаясь вниз.

Вдвоем они натянули на Марину сапоги и куртку, и Егор вынес ее во двор, бережно усадив на заднее сиденье «Хаммера» и поцеловав в губы:

– Развлекайся, любимая.

Хохол плюхнулся вперед, кивнул Юрке:

– В офис? – переспросил водитель, и Коваль обрадовалась:

– Молоток, Юрец, поехали в офис!

Хохол недовольно поморщился:

– Это мы так погулять поехали? Не знал, что у вас в офисе прогулочная зона!

– Я ненадолго, – успокоила она, – только с Розаном поздороваюсь и посмотрю, как там вообще.

– А потом окажется, что там бедлам, что «подкрышные» посылают Дрозда на хрен и еще дальше, так что Марина Викторовна кинется сразу порядки наводить и строить всех под линейку, – подхватил Юрка. – И накрылась ваша прогулка, Хохол. Сколько раз было…

– Я не пойму – сейчас кто-то что-то сказал или мне послышалось? – спокойно спросила Коваль, и Хохол фыркнул, глядя, как съежился за рулем посмевший несанкционированно открыть рот Юрка.

Закурив, Марина отвернулась к окну и стала смотреть на дорогу. Эх, как же ей хотелось самой сесть сейчас за руль и поддать газу, как бывало раньше, нестись по трассе и не думать ни о чем! Увы, этим мечтам не суждено было сбыться, как это ни прискорбно…

Словно поймав ее мысль, Хохол повернулся с переднего сиденья и сказал:

– Не переживайте, Марина Викторовна, вы еще прокатите меня с ветерком.

– Помечтай! – насмешливо откликнулась Марина, глядя в окно.

– И помечтаю, что мне!

В офис телохранитель занес ее на руках – с таким видом, словно в его жизни нет ничего приятнее. Глаза сидящего в Маринином кабинете Розана стали похожи на два блюдца, когда он увидел процессию. Вскочив, он кинулся к ним, выхватил хозяйку из рук Хохла и закружился по кабинету, целуя ее куда придется.

– Пусти меня, голова кружится уже! – завизжала Коваль, отбиваясь.

– Горе мое, ну, наконец-то! Я заждался – когда, думаю, приедет моя стервозная бабенка и начнет грузить меня?

– А уже есть, за что грузить? – поинтересовалась Марина, оказавшись наконец в кресле за столом.

– Не знаешь, что ли? Твой приятель, отваливший нам сто семьдесят, опять борзометр включил и бабки платить отказался наотрез.

– Ну, песец! – озверела Коваль, хватая со стола пачку розановских сигарет и закуривая вонючую «Тройку».