Нежная стерва, или Исход великой любви

 – Они до-о-лго ехать будут, да, Василич?

Водитель Егора, пожилой, обстоятельный Василич, утвердительно кивнул:

– Мы ж не такие малахольные, как некоторые-прочие! Наберете шпаны, понасадите за баранку, потом аварии кругом…

– Не каркай! – заблажил Хохол, которого Василич боялся как огня, и тот сразу примолк, а Марина захохотала, помахав мужу рукой и закрывая окно:

– Гони, Юрец! – И он рванул с места сразу под сотку, разгоняясь на трассе почти до двухсот, так, как всегда гоняла сама хозяйка, когда могла еще водить машину…

Поняв ее состояние, Хохол сжал руку и сказал ободряюще:

– Не грусти, Коваль, скоро сама сможешь меня прокатить!

– Ты просто спишь и видишь, чтобы я тебя прокатила! – усмехнулась Марина, взяв сигарету.

 – Мою езду не всякий выдерживает, да, Юрка?

– Это точно! – отозвался водитель. – Макс, покойник, так тот вообще в лице менялся, когда Марина Викторовна за руль сама садилась!

– Я не поменяюсь! – ощерился Хохол. – Всю жизнь мечтал, чтобы меня сама Коваль по бездорожью проперла, с первого дня, как увидел! Знаешь, Юрка, когда это было? Шесть лет назад – я знаю ее дольше, чем хозяин.

Никогда прежде он не называл Егора иначе, как Малыш, а уж чтобы хозяин… Ей-богу, Хохлу стряхнули лампочку вчера в ментовской! Коваль удивленно посмотрела на него, но он не отреагировал, продолжая:

– Да, Юрка, она приехала к Строгачу со старым козлом Мастифом, я тогда еще подумал, надо же, такая молодая красючка, а с дряхлым пердуном путается, и не противно ведь! Оказалось, лоханулся я, да и все лоханулись – она не любовница его была, а преемница.

Причем оказалась изворотливая и такая ушлая, что наши обалдели, ведь всего какой-то год с небольшим – и уже на месте Мастифа рядом с Серегой она сидела, и отморозки его под ней были уже. А я смотрел на нее и думал, что рано или поздно Строгач ее в сауну потянет, и тогда-то я в ништяк оттянусь с этой куклой. Да не по Сеньке шапка, видно…

– Может, на этом ты закончишь свои мемуары? – зло спросила Марина, опасаясь, что он выболтает еще и Юрке об их связи.

– Закончу, – угрюмо отозвался Хохол и отвернулся, сжав челюсти.

Трость доктор все же выписал, Марина с Хохлом даже честно в аптеку заехали, но то, что она там увидела, испортило ей настроение – Коваль не могла появиться на улице или где-то еще с подобной подпоркой.

– Спокойно! – велел Хохол, глядя, как она закусывает губу, чтобы не заплакать.