Нежная стерва, или Исход великой любви

– Разрешите пригласить вас на танец? – Малыш был пьян, язык заплетался, а глаза странно блестели.

Коваль кивнула и встала, по-прежнему стараясь не встретиться с ним взглядом. Он обнял ее и под льющегося из колонок Луиса Мигеля медленно повел в танце.

– Не удивляйтесь, что в японском ресторане – латинская музыка, – попросил он. – Обычно здесь такого не услышишь, всегда и все соответствует национальной тематике, и музыка тоже, но сегодня – день рождения моей жены, моей сладкой девочки, любимой моей малышки.

А она очень любила японскую кухню, латинские танцы, текилу и огромные джипы… Сегодня это все – для нее.

Коваль чувствовала, как каменеет у нее все внутри, физически ощущала его боль и страдания, даже дышать стало тяжело, и вообще – еще секунда, и она упадет в обморок, а Егор продолжал облегчать душу перед незнакомой женщиной:

– Я любил ее, очень любил, понимаете? Она была удивительная… Ее не стало четыре месяца назад, никто не знает, что случилось, она просто исчезла. У меня есть другая, давно, при жене еще была, но это все не то… Таких, как моя девочка, нет больше.

Эта, нынешняя, вызывает только сожаление и раздражение. В ней нет взбалмошности, непредсказуемости, я не люблю ее и никогда не любил. Да и не смогу уже. Она ждет ребенка, а мне не надо от нее ничего и никого. Если бы я мог вернуть все назад, я никогда не обидел бы мою девочку, не упрекнул бы ее за то, что она заплатила за мою свободу своим телом. Я не ушел бы от нее, носил бы на руках, ветру дунуть не дал бы… Простите меня, что гружу вас этим, мне показалось, что вы поймете.

– Я понимаю… простите… – севшим, чужим голосом сказала она, повернувшись и направляясь к столику, но тут в спину ей Егор тихо позвал:

– Вернись, Коваль, ведь это же ты…

Марина остановилась, боясь оглянуться, сдвинуться с места. Малыш шагнул к ней, обнял за плечи, разворачивая и глядя в лицо:

– Это ты… это ты, девочка моя…

Он прижал ее к себе с такой силой, что дышать стало невозможно, целовал волосы, глаза, губы и бормотал:

– Я знал, что ты вернешься, я всегда это знал, я почувствовал, что ты здесь… девочка моя любимая, ты со мной, я никуда не пущу тебя, не отдам никому, родная моя… слава богу, ты жива…

– Ведь ты не хоронил меня, Егор, как я могу быть не жива?

– Все, молчи, малыш, не надо слов.

Поедем домой, – попросил он, и Коваль не смогла сказать ему, что нет у них общего дома и вряд ли будет теперь, после того, что он сказал.