Нежное создание 2 (СИ)

Девушка с испугом уставилась на пожилого семейного лекаря госпожи Маргрит, склонившегося над её вытянутой рукой. Ему помогала Хенни.

Они находились в каморе кухарки. Ярко горели свечи. Пахло свежей кровью, благовониями и камфорой.

Несмотря на боль, Ника со вздохом облегчения улыбнулась: она там, где должна быть и где быть хочет.

Заметив, что хозяйка пришла в себя, Хенни одобрительно качнула головой:

Лекарь закончил кровопускание и посмотрел в лицо Ники.

— Госпожа Руз, как вы себя чувствуете? — спросил с беспокойством, туго затягивая полоской ткани порез на руке.

— Всё болит, — еле слышно ответила девушка. Распухший язык не слушался, двигался лениво, неохотно. Во рту явственно ощущался вкус крови.

— И будет болеть, — отозвалась Хенни, убирая со стола курильницу с дымящимися травами. — Вас так ударили, что впору было умереть. Я так сперва и подумала. Уж больно вы мертвенно-бледная были и совсем уж бездыханная.

— По голове ударили? — Ника прижала ладонь к съехавшему со лба компрессу.

Хенни скривила рот и болезненно посмотрела на плечо хозяйки, затем на лекаря, собиравшего медицинский инструмент в свою объёмную сумку. Со вздохом мужчина сказал:

— Вам показан покой и следует два раза в день пить настой, который я приготовлю. Сегодня на плечо ничего согревающего не укладывайте. До вечера меняйте на нём холодную повязку. Не часто, не переусердствуйте.

Непослушной рукой Ника осторожно ощупала припухлость у шеи. Двигать левой рукой, из вены которой пустили кровь, как и повернуть шею, оказалось больно.

Хенни страдальчески зашмыгала носом:

— Если бы не господин Ван дер Меер, то вас как есть порешили бы.

— Ван дер Меер? — оживилась Ника, упёршись взором в закрытую дверь, у которой топтался лекарь, желая услышать подробности ночного происшествия.

— Проводи господина лекаря, — сказала девушка, не понимая, сколько она пролежала без сознания. Сейчас ночь, утро или день?

За дверями послышался приглушённый разговор. В створку постучали, она приоткрылась, и показалась женская голова в большом ночном колпаке, из-под которого выбивались мелкие седые кудряшки.

«Одна из сестёр-постоялиц», — узнала Ника пожилую женщину, втиснувшуюся в узкую дверь.