Нежное создание 2 (СИ)

Придёт Адриан, не задерживай его. В зале приберитесь. Кофейня должна открыться вовремя. — Тихо договорила: — Назло врагам и недругам.

Осталось понять, кто задумал её запугать. Девушка не сомневалась, что её убийство в планы злоумышленника не входило. Так вышло.

Предстоял долгий разговор с Кэптеном, и откладывать его нельзя. Ника знала, что лёгким он не будет.

— Ещё чего-нибудь прикажете? — спросила Хенни, заботливо уложив хозяйку на ложе. — Платье снимать будем?

Ника слабо отмахнулась. Лишний раз двигать плечом не хотелось.

Да и подъём по крутой лестнице отнял последние силы; в голове образовался вакуум; голос кухарки слышался тяжёлым и утробным.

— Как он вам шею не свернул, диву даюсь, — Хенни сочувственно цокнула языком, положила на шею госпожи компресс и подоткнула одеяло. — Вот же ж ирод проклятущий. Поделом ему, душегубу окаянному. Чаю вам принести или, может, вина?

Ника выпила бы вина, но тогда уснёт и пропустит возвращение Кэптена. Закрыв глаза, она слушала затихающий гул в голове.

Сколько проспала, не поняла. С опаской осмотрелась. В щель неплотно задёрнутого полога пробивался дневной свет. С плеча съехала высохшая повязка. Во рту пересохло. При попытке поднять руку боль в плече усилилась. Девушка вздохнула: с такой травмой в гончарной мастерской делать нечего.

Отогнув край полога, глянула на приоткрытое окно. Преломившись в стекле, солнечные лучи скользили по подоконнику и стене, цеплялись за точёные ажурные стойки этажерки, тускнели, размывались — солнце уходило за угол дома, близился полдень.

Ника села в постели и без резких движений здоровой рукой отдёрнула полог, да так и застыла в нерешительности. Приход Ван дер Меера она тоже пропустила. Ослабела настолько, что стоило головой коснуться подушки, как провалилась в глубокий сон. Не слышала, как ушла Хенни, как приходила Лина, убирала комнату и унесла клетку с Жакуем. На придвинутом к ложу столике стояли миска с водой, кувшин и пустой стакан.

Кэптен спал в кресле: полулёжал на сиденье, свесив голову на грудь и вытянув ноги.

На белой, расстёгнутой у ворота рубашке заметно выделялись пятна грязи, кожаный жилет распахнут, высокие сапоги с широкими отворотами запылены. Дыхание глубокое, размеренное. Упавшие на лоб волосы закрывали часть лица. Отросшая щетина и залёгшие под глазами тени придавали мужчине небрежный шик. В таком расхристанном виде он скорее походил на брутального пирата, чем на франтоватого, всегда одетого по последней моде аристократа.