Восемь выросших школьниц встретили благополучную девятую, вспомнили былые обиды и решили восстановить справедливость. Шестнадцать ударов – как раз по два на каждую!
Ну да, конечно. А потом Губанова помчалась обедать от раскаяния, Маша – писать сценарий, Лосина – шантажировать остальных, а Шверник – искать, кого бы еще убить.
Илюшин развеселился. Эта версия была хороша тем, что все объясняла. Включая последующее нападение на Лосину.
«Шарахнула ее Липецкая, допустим». Теперь его занимал вопрос, какая роль отводилась Стриженовой.
И тут в дверь постучали. Макар глянул на часы и поднял брови: половина первого ночи! Бабкин бы точно не стал стучаться, он сперва бы позвонил, да и Маша тоже.
«А это, голубчик, за тобой! – обрадовался Илюшин. – Делегация убийц явилась поздравить с успешным расследованием».
Шутки шутками, но открывал он с осторожностью, в глубине души сожалея, что в отеле не предусмотрены дверные глазки.
В коридоре стояла Саша Стриж – лохматая, с искусанными губами, в растянутой футболке, съехавшей с одного плеча.
– Доброй ночи… – хрипло сказала она. – Вы не спите?
– Что случилось?
– Ничего. Можно войти?
Макар посторонился. Однако Саша не вошла, а осталась стоять, глядя на него блестящими глазами.
– Ты один?
Он прищурился. Какие занятные вопросы задает эта красавица…
– Один. Ты хочешь что-то рассказать о смерти Рогозиной?
И тут Саша Стриженова повела себя странно.
– В задницу Рогозину! – грубо сказала она. – И всех остальных тоже!
Теплые руки обвили шею Макара, теплые губы прильнули к его губам.
От нее пахнуло чем-то горьким, вроде полыни, и то ли от летнего этого дикого запаха, то ли от прикосновения ее горячих пальцев к его шее, но только Илюшин провалился куда-то, где немыслимо было ни о чем больше спрашивать.
Он и не стал.
3Весь обратный путь молчали. Маша пыталась понять, что ей делать теперь. Бабкин от событий прошедшего дня и куска ночи устал так, будто год подряд складывал из камней гигантскую стену, а та неизменно разваливалась, заодно разутюживая Сергея.
Но приняв решение доверять жене, он больше не испытывал сомнений. Это могло показаться странным тому, кто знал Бабкина, поскольку, в отличие от Илюшина, Сергей уважал закон. Макар расследовал преступление из сугубо эгоистических соображений: потому что ему было интересно. Бабкин – ради глобальной идеи: он восстанавливал нарушенную мировую гармонию. При этом один полагал, что работает ради денег, а второй – что он больше ни к чему толком не способен.
