Нежный плут

Пока он обнимал и тискал ее, обрушивал на ее голову целые каскады вопросов, – причем с такой скоростью, что у нее не было ни малейшего шанса ответить хотя бы на один из них, – двое старших братьев получили время оправиться от удивления, вызванного появлением сестры, и теперь приближались к ней с такими выражениями на лицах, что стало ясно: основное гостеприимство еще впереди. Создавалось даже впечатление, что они будут драться между собой за право первого «рукопожатия» с сестрицей.

Надежда, питаемая Джорджиной относительно того, что братья не причинят ей серьезного вреда, – слабенькая, признаться, надежда, – улетучилась как дымок, когда она увидела, с какой решимостью на лицах они наступают на нее.

Она оторвала себя от объятий Бойда, развернула его спиной к себе – откуда только силы взялись, – толкнула вперед Дрю, а сама спряталась за ними, сомкнувшимися плечом к плечу, как стена.

Выглядывая из-за плеча Бойда – кстати, нелегкое занятие: Бойд, как и Томас, почти шести футов ростом и, тем не менее, на полголовы ниже Дрю, – Джорджина крикнула первым делом Клинтону:

– Я могу все объяснить! – Затем добавила для Уоррена, уже отчаянней: – Правда, могу!

Они никак не отреагировали на эту мольбу и не остановились, а, подойдя к Дрю и Бойду, стали огибать каждый со своей стороны эту ее баррикаду.

Тогда она протиснулась между младшими братьями и бросилась прямо к письменному столу Клинтона. Обежала его кругом и только тогда запоздало поняла, что стол не помеха для братьев, твердо решивших добраться до нее, и что, бегая от них, она только распаляет их гнев.

Но вдруг и внутри нее заклокотало негодование. Она увидела, что Дрю, положивший было свою руку на плечо Уорренну с целью задержать его продвижение, едва успел уклониться от удара, последовавшего в наказание за это поползновение.

– Черт вас возьми, вы несправедливы! – крикнула она.

– Замолчи, Джорджи! – проревел Уоррен.

– Не замолчу! Я не обязана отвечать тебе, раз здесь присутствует Клинтон! Так что ты можешь остановиться там, или я… – Она схватила первую попавшуюся вещь с письменного стола и замахнулась ею как башмаком, который хотят метнуть в крысу.

– Или я дам тебе по башке!

Он и впрямь остановился. То ли потому, что изумился ее бунту против него, чего никогда прежде не было, то ли потому, что поверил в серьезность ее угрозы. Клинтон также остановился. У них у обоих была тревога на лицах.

– Поставь вазу на стол, Джорджи, – едва слышно проговорил Клинтон.