Такая, какой обычно видишь свою женщину после трудного вечера перед сном. Простая, нежная и тихая. Такая, какую я боялся увидеть.
– Добрый вечер, – она заговорила первой. Голос ровный, спокойный. Будто ничего и не было. Ни страха, ни прошлой сцены. Чужая.
– Добрый, – я сомневался, что слово было уместным. – Почему ты не готова?
Она повернула голову, на плечи упали влажные локоны.
– Потому что, – Варя посмотрела на меня. Оценивающе, долго. Будто изучала каждую деталь. – Потому что я занята.
– Не играй, – рыкнул я.
– Я никогда не играла с вами, Марат Русланович. Никогда.
– Что с тобой, черт тебя дери!"
"– Все в порядке, – она отложила на диванчик расческу и развернулась ко мне. Посмотрела в глаза. Черт, она впервые так посмотрела. Будто была выше. – Лучше расскажите, зачем вам эти игры? Зачем вам содержанки, шлюхи? Зачем клуб? У вас есть красавица-жена, которая вам ровня. Вот с ней вы и должны проводить вечера.
– Ты забываешься, – я дернулся, но не сдвинулся с места. Варя приподняла руку, будто останавливала меня.
Я врос в пол и смотрел на ее длинные пальчики, на тонкое запястье.
Она промолчала. Я же резко развернулся, открыл дверь, позвал Ольгу и почти силком втащил женщину в комнату. Та уставилась на Варю, а девчонка испепеляющим взглядом смотрела. Не на меня. На Ольгу. Ненавидела. Она нас ненавидела.
– Раз забылась, то я напомню. И сегодня присоединишься к нам. Отработаешь все, что получила. Я преподам тебе еще один урок, сука. И надеюсь, его ты усвоишь лучше, – я смотрел на Варю, теперь она перевела взгляд на меня.
На ее потемневшем от гнева лице резко дернулась бровь. А потом Варя улыбнулась. Лицо просветлело, на щеках появились ямочки.
– Хорошо, Марат Русланович. Я согласна на ваш урок, – она кивнула и сделала шаг в нашем направлении.
Неужели получилось? Неужели в ней что-то, наконец, изменилось?
Глава 36.
Утром меня разбудил тихий перезвон мобильного моего старого телефона. Кое-как разлепив глаза, я отыскала его в прикроватной тумбочке. Я по-прежнему ночевала в маленькой комнате, и по-прежнему слышала недовольство от Таисии, потому что ей приходилось убираться и тут.
И она даже слышать не хотела, что я могу сама заправить постель или помыть тут полы. Мне было запрещено даже мыть кружку за собой, и каждое утро Таисия проверяла посудомойку на наличие грязной посуды. И не дай бог, она там ничего не находила. Она начинала ругаться себе под нос, косо на меня поглядывать. Будто за каждую смятую простыню или грязную вилку ей доплачивали.
