Рванул на себя, стаскивая вниз. Варя с криком и грохотом завалилась на бок и очутилась на мне. Я же лежал на полу, крепко вцепившись в дурочку.
– Больная! – заорал опять, хватая ее за плечи и начиная трясти над собой. – Ты что творишь?! Это пятнадцатый этаж! Ты сдохнуть решила? Эта сука не достойна, чтобы ты так поступала.
Я продолжал ее трясти и орать, а Варя лишь хлопала ресницами, хваталась руками за меня и улыбалась. Горько так, но честно.
– Идиотка!
– Здесь душно. Я хотела лишь открыть окно и проветрить.
Теперь настояла моя пора заткнуться и посмотреть на девушку.
– Что значит душно?
– Мне было жарко. И я не смогла включить кондиционер.
Я покосился на технику, потом обратно на Варю. Вот же лажа. Резко перевернул ее, навис теперь сам и посмотрел в ее глаза.
– То есть ты не собиралась прыгать? – голос предательски хрипел.
Она отрицательно покачал головой.
– Но я чуть не свалилась, если бы вы не напугали меня.
– Я виноват?
Варя быстро закивала. Сука! Грёбаная сука! И еще улыбалась.
Но я стер ее улыбку. Впился губами, прижал к полу и игнорировал любые попытки столкнуть себя. Варя брыкалась, но недолго. А после ответила. Я не понимал почему, но она позволила скользнуть моему языку в приоткрытый рот. Ответила тем же, нерешительно исследуя мой рот. И я замер. Потому что впервые был очарован поцелуем. Но она должна была меня прогнать. Кричать, швыряться вещами, колотить руками и сыпать проклятиями. Но никак не отвечать на поцелуй.
Я отпустил ее губы, приподнялся на руках и посмотрел в глаза девушки.
Она плакала.
– Почему?
– Наконец-то я плачу, – она тихо всхлипнула и схватила меня за ворот пиджака. Потянула к себе, зарылась лицом в рубашку и протяжно завыла, давясь рыданиями. А я как дурак молчал и слушал ее вой, потому что понимал, что виноват не меньше в ее слезах.
Подхватив на руки Варю, сгреб ее в объятиях и перенес на кровать. Уложил среди подушек, и хотел уйти, но она не позволила. Крепко держала за руку, продолжая заливаться слезами.
Я остался, хоть и не мог слушать протяжных всхлипываний, смотреть на ее заплывающие красные глаза. Не мог. Мне было больно там, где априори не должно было болеть. Я поспешно скинул пиджак, ботинки и забрался к ней, натянул на Варю покрывало и позволил вновь уткнуться сопливым, но безумно красивым носиком в рубашку, а сам гладил по волосам. Я молчал, потому что знал, что должен был сказать, но не решался. Так будет еще больнее.
