– Как жаль, Варюша, что ты такая сухая, – он рассмеялся. – Но смазка нам не понадобится сегодня. Я хочу ощутить тебя. Только тебя. Даже если будет больно, но не смей кричать и вырываться. Поняла?
Я вынуждена была согласиться и кивнуть. Будь что будет. Я переживу. Я должна пережить это.
Марат оскалился и направил рукой член между складок. Его горячая головка заскользила по слегка влажным после душа складкам и уперлась во вход. Еще чуть-чуть…
Если бы она знала, что творила со мной, то я бы растерял всю ту решимость, которой набирался в ожидании девушки.
После наспех принятого душа, я переоделся. Ту одежду, пожалуй, стоит уничтожить, так как вонь преследовала меня. Добравшись до спальни, я рассаживал по комнате и прислушивался к шуму из ванной. Она не торопилась. Или боялась меня, или тянула время. Вновь набивала цену?
Или все дело в страхе? Потому что сейчас я сам себя боялся. Ненормальный, одержимый, я метался по комнате как раненный зверь. Варя, что же ты делала!"
"Я никогда не хотел так женщину, как сейчас.
Никогда не стремился оказаться между тонких ножек с такой отчаянной всепоглощающей жаждой, как теперь. И источник безумия не торопился пустить меня к себе. Я дал себе слово, что подожду. Я ждал три дня. Я смогу подождать и десять минут.
Варя появилась спустя восемь.
Я слышал, как тихо щелкнул замок, как аккуратно, почти бесшумно отворилась дверь. Ее приглушенные шаги. Босиком… Она шла босыми ножками. И мне до дрожи стало интересно посмотреть на ее ножки. Почему я так хотел видеть ее? Разглядеть, словно никогда и не знал ее тела.
За год в памяти многое стерлось, но не ее розовые соски. Не ее пухленькие губки.
Я и обернулся. Она стояла в одном полотенце. Мокрые волосы, широко раскрытые глаза. Она напугана до жути, но стоит там и ждет команды.
Пожалуй, я не смогу сдержать зверя. Член дернулся в штанах, набух, натянул ткань. И впервые я смутился от собственного стояка. Обычно девки старались на нем, чтобы привести в полную готовность. Но Варе было достаточно покраснеть и затрястись от страха, чтобы я тут же хотел очутиться в ней.
Даже тогда когда срывал с нее полотенце, или бросал в кровать. Когда разводил ноги, накрывая ее сухие складки пятерней. Я дико хотел ее и не мог сдерживаться. Кожа к коже. Никаких презервативов, смазки и прочей херни. Только она. Только я.
И я вошел в нее. Резко, рвано, не заботясь о комфорте. Не о моем, ни о ее. Она дернулась, завыла, заскулила. Из глаз хлынули слезы.
