— Мужчина может быть в высшей степени успешным в карьерном плане, и в то же время его никто не знает… Но вы, конечно, правы. Его профессиональная деятельность — это наша отправная точка в расследовании. — Комиссар поднялся и вытянулся во весь свой невероятный рост. — Надеюсь, что не стану больше так часто вас беспокоить. Знаете, я так часто прихожу сюда, потому что, видимо, все еще надеюсь, что вы вдруг вспомните что-нибудь очень важное. Вы — единственный человек, наряду с садовником, которому происходящее там показалось странным; к тому же вы на протяжении десяти дней активно наблюдали за домом.
Вы наблюдали за домом в то время, когда убийца творил там свои бесчинства. В этом может крыться большой шанс для нас.
Карен тоже встала.
— Боюсь, что я вам уже все сказала. Тем не менее я, конечно же, постоянно ломаю себе над этим голову, и, может быть, мне и в самом деле еще что-нибудь вспомнится.
Но ей в это не верилось. Кто бы ни был убийцей Леновски, он вел себя очень умело. Никто не видел его в лицо. Он не оставил за собой никаких следов, кроме мертвых тел двух стариков.
Однако женщине уже давно не терпелось задать один вопрос, хотя пока она не решалась на это, потому что боялась услышать ответ. Кронборг, который, как всегда, очень пристально и упорно смотрел на нее, понял, что ее что-то беспокоит.
— Да? — спросил он.
Карен сглотнула.
— Я… хотела только узнать… Вы говорили, что преступник убил Грету Леновски, нанеся ей несколько ударов ножом. А как… в общем, как погиб Фред Леновски?
Комиссар немного помедлил.
— Так, как вы его застали, — сказал он наконец. — Его убийца облегчил себе процесс, а для Фреда Леновски сделал его очень тяжким. Он посадил его в туалете, связал, а голову привязал так, чтобы та была задрана. В рот ему он воткнул затычку и оставил так сидеть. Леновски умер от голода и жажды; ему явно пришлось бороться с удушьем из-за затычки, а привязанная голова, должно быть, через несколько часов причиняла ему невероятную боль. Леновски умер очень медленно и очень мучительно.
— Но… — Карен не могла смотреть на полицейского и уставилась на противоположную стену гостиной, вперив взор в небольшую гравюру с картины Ван Гога ""Подсолнухи"", которая там висела. То, что она услышала, было слишком ужасным, и в данный момент Карен ни с кем не могла поделиться охватившим ее ужасом, который можно было прочитать в ее глазах. — Но… почему… так… так ужасно жестоко?
— Ненависть, — сказал Кронборг. — За содеянным стоит ненависть, захватывающая дух.
