— Может быть! Может быть! Почему ты еще сомневаешься? Конечно же, я прав. Конечно!
Ей надо быть более осторожной, поняла Инга. Он совершенно не в себе. Любое неверное слово может вывести его из себя.
— Разумеется, ты прав, — произнесла она умиротворяющим тоном. — Извини, если тебе сейчас показалось, будто я сомневаюсь в твоих словах.
Мариус торопливыми глотками пил свой кофе, казалось, уже забыв, что обещал принести Инге стакан воды.
— У меня нет желания ссориться с тобой, — произнес он, когда его бокал опустел.
— Мне хотелось бы, чтобы тебя вообще здесь не было. Ты не имеешь ничего общего со всем этим. Я спрашиваю себя, почему не мог подождать еще один день. Тогда ты сидела бы в самолете…
Инга размышляла, насколько она могла рискнуть подлизаться к мужу, сделать вид, будто она с ним заодно. Но нельзя подходить к этому грубо. Мариус, несомненно, был душевнобольным, но не дураком. Она подумала о том, с какой легкостью и блеском ему давалась учеба в университете.
Ее внутренний голос предупреждал ее: ""Нельзя недооценивать его"".
— Может быть, этому суждено было случиться, — сказала Инга. — Может быть, мне суждено было находиться здесь.
Мариус с недоверием посмотрел на нее.
— Почему?
— Ну… я имею в виду… мы все еще женаты. Всего лишь несколько дней назад между нами все еще было в порядке. Я не могла себе представить, что такое произойдет — что я полечу одна обратно в Германию, а ты… будешь здесь заниматься Ребеккой, о чем я не имею ни малейшего понятия.
Мы ведь всегда всем делились. Почему нельзя и этим?
— Что конкретно ты имеешь в виду? — Мариус все еще оставался недоверчивым. Инга знала, что ей надо быть очень осторожной и взвешивать каждое слово.
— Я имею в виду то, что связывает тебя с Ребеккой. То, в чем ты ее упрекаешь. Разве ты не можешь представить себе, насколько это меня обижает — то, что я вообще ничего об этом не знаю? Это, кажется, играет такую большую роль в твоей жизни, но ты не хочешь, чтобы я об этом узнала… Я не понимаю, почему.
Я не понимаю, почему ты отдалил меня от тех вещей, которые явно имеют особую важность для тебя!
Выпалив все это, Инга снова затаилась. Она знала, что была убедительной, поскольку на самом деле чувствовала то, что говорила.
Но Мариус все еще не желал отказываться от своей массированной обороны.
— Это только мое дело.
