— Переосмыслить… — повторил он. — Ты думаешь, что все можно переосмыслить? Все?
Инга почувствовала легкую вибрацию в его голосе. Надо быть начеку.
— Некоторые вещи переосмыслить очень тяжело, — произнесла она.
По лицу Мариуса скользнула тень. Его взгляд уже не был таким открытым. Он снова собирался уйти в тот мир, где его мучили демоны, где они властвовали над его страшными воспоминаниями.
— Тяжело, — сказал он, — тяжело! Да что ты знаешь об этом? Тебе ведь никогда не было трудно в твоей жизни! У тебя всегда все было в порядке! Жизнь в сельской местности! Домик с тростниковой крышей! Заботливая мать, ласковый отец, множество прелестных братьев и сестер… У вас же все протекало как у семьи — как у Уолтонов![6] С чего тебе понять, как выглядит жизнь в некоторых других семьях?
Инга вопросительно посмотрела на мужа, надеясь, что сможет удержать его, чтобы он снова полностью не ускользнул от нее.
— Может быть, у меня было все намного проще, чем у тебя, — согласилась она. — Может быть, мне будет трудно по-настоящему понять твою жизнь и твою судьбу.
Но дай же мне один шанс! Расскажи мне о себе. Ведь может получиться и так, что я пойму тебя лучше, чем ты думаешь. Я могу тебе помочь. И, возможно, тогда ты и сам все увидишь намного яснее — если наконец заговоришь об этом, а не продолжишь замыкать все в себе!
Мариус все сильнее покусывал нижнюю губу. Слова жены всколыхнули его, взбудоражили. ""Если он сейчас заговорит, — подумала она, — то я выиграла пядь земли. Если он доверится мне, я смогу оказать на него влияние"".
Только бы для Ребекки не оказалось все слишком поздно! Мариуса нельзя было сейчас спрашивать о ней — это разрушило бы все, особенно в такой щекотливый момент, думала Инга, сотрясаемая внутренней дрожью.
""Что же ты сделал с Ребеккой?""
— Я не знаю, — произнес наконец Мариус. Теперь он выглядел как ребенок, нерешительный и немного смущенный. — Я не знаю, есть ли в этом смысл. Сможешь ли ты это понять?
— Дай мне шанс, — снова попросила его жена.
Он начал ходить туда-сюда. Его движения были агрессивными, на грани неконтролируемых.
— Может быть, ты тогда не захочешь больше иметь со мной ничего общего! Как только ты узнаешь, откуда я! — воскликнул он.
Инге удалось придать своему взгляду смесь возмущения и обиды.
— Как же плохо ты обо мне думаешь! Разве я сужу о людях по их происхождению? Если ты так считаешь, то ты очень плохо меня знаешь!
Сейчас муж был у нее на крючке. Он взглянул на нее с покаянием.
— Прости. Я не хотел тебя обидеть.
